Ни слова про ESG и климат: о чем промолчал Ларри Финк

Глава крупнейшей в мире управляющей компании BlackRock с активами порядка $11,5 трлн приехал в Давос со-председателем форума и за и за неделю не произнес ни слова о климате и ESG. Зато говорил о кризисе легитимности капитализма и о том, что богатство досталось «слишком узкому кругу людей, чем может выдержать здоровое общество». ESG не смогло придать капитализму человеческое лицо? Разбираемся в трансформации без ярлыков.

Шесть лет отступления

В январе 2020 года Ларри Финк, фактически папа мирового ESG, прибыл в Давос в шарфе с изображением «климатических полос» (warming stripes) — визуализацией 150 лет роста глобальных температур. Его ежегодное письмо инвесторам призывало к «фундаментальной реструктуризации финансов» ради климата. Практически каждая крупная финансовая институция начала обещать сокращение выбросов парниковых газов.

Шесть лет спустя тот же человек, теперь временный со-председатель Всемирного экономического форума, выступил с серией программных речей, в которых не было ни одного упоминания климата, ESG или устойчивого развития. The New York Times констатировала: «Финк приветствует Трампа в Давосе, где климатические вопросы отошли на задний план перед ИИ и геополитикой».

Хронология отступления показательна. Летом 2023-го Финк публично заявляет, что больше не будет использовать термин ESG — слишком политизирован. Письмо инвесторам 2024-го: термин ESG заменен на «энергетический прагматизм». Голосование BlackRock по ESG-резолюциям акционеров падает с 47% поддержки в 2021 году до рекордно низких 4% в 2024-м. В письме 2025-го из текста полностью исчезают упоминания ESG, устойчивого развития, климата и разнообразия в корпоративной политике.

К середине 2025-го BlackRock удаляет термин ESG из названий более 50 европейских инвестиционных стратегий на $51 млрд и выходит из Net Zero Asset Managers initiative — глобального климатического альянса управляющих компаний с обязательствами по достижению углеродной нейтральности.

Вакуум немедленно заполнил президент Трамп, назвавший в своем выступлении в Давосе климатические инициативы «зеленым жульничеством» (green new scam). Финк, будучи хозяином форума, не прокомментировал публично.

Три модели ESG: фрагментация как данность

Молчание Финка — симптом более глубокого процесса. К 2026 году глобальная ESG-повестка окончательно распалась на три региональные модели.

Американская модель: политизация и отступление. К концу 2024 года 37 штатов приняли более 100 анти-ESG законов. Республиканские штаты вывели из BlackRock более $13 млрд — Техас $8,5 млрд, Флорида $2 млрд. Рейтинговое агентство S&P Global объявило, что больше не учитывает ESG в кредитных рейтингах, инвестбанк Goldman Sachs последовал примеру. Компании практикуют greenhushing — молчаливое продолжение ESG-практик без публичного продвижения, чтобы избежать политических атак.

Европейская модель: упрощение без капитуляции. Пакет Omnibus I сократил число обязательных показателей отчетности ESRS на 61%, а охват директивы CSRD — примерно на 90% от первоначального плана. Однако около 50 000 компаний останутся обязанными отчитываться. EU Taxonomy расширяется, СВАМ (Carbon Border Adjustment Mechanism) вводит углеродную цену на импорт, система торговли выбросами ETS распространяется на новые секторы с 2026 года.

Азиатская модель: ускоренное развитие. Китай стал третьим по величине рынком зеленых облигаций — $555,5 млрд кумулятивного объема. В первом квартале 2025-го выпуск международно сертифицированных зеленых облигаций вырос на 188%. Япония мобилизует 150 трлн иен ($1 трлн) через стратегию GX Vision 2040. Сингапур вводит обязательную климатическую отчетность по стандартам ISSB. Индия требует от 1000 крупнейших компаний отчетности Индия требует от 1000 крупнейших компаний отчетности по стандарту BRSR (Business Responsibility and Sustainability Report — отчет о деловой ответственности и устойчивом развитии) со 140 показателями (а мы сокрушаемся на 80 от СОКБ).

Кстати, отступление BlackRock вызвало вывод $17 млрд крупнейшим голландским пенсионным фондом PFZW (почти $300 млрд под управлением) — европейские инвесторы восприняли капитуляцию как неспособность оценивать климатические риски. BlackRock оказался в «трансатлантической ESG-дилемме»: теряет американских клиентов за «woke-позицию» и европейских — за недостаточную приверженность климату. Дилемма неприятная, но в целом Ларри Финк справится, переживал и не такие кризисы.

Почему единый стандарт отчетности — иллюзия

Отчетность — зеркало, а не архитектор реальности. В зеркале не может быть «совет да любовь», когда в жизни все бурлит и сталкивается.

Западная ESG-повестка де-факто уже давно редуцировалась до климата: TCFD стала глобальным стандартом, ISSB выпустил климатический стандарт S2 раньше и детальнее любых социальных тем, большинство ESG-резолюций акционеров касается именно выбросов парниковых газов. «Зеленое финансирование» стало синонимом «климатического финансирования». Понятно, почему: один показатель - выбросы СО2 легче посчитать и сопоставить, чего не сделаешь с социалкой. К тому же климатические и зеленые технологии во многом продукция европейских компаний.

Азиатская парадигма принципиально иная. В Китае ESG интегрирован в доктрину «Общего процветания» (Common Prosperity) со своими акцентами внутри каждого фактора: E — цели двойного углерода, S — сокращение регионального неравенства и разрыва город-деревня, G — антимонопольное регулирование. В провинции Чжэцзян, демонстрационной зоне Common Prosperity, доля домохозяйств с доходом 100-500 тыс. юаней выросла с 69,2% до 75,8% за три года. Очевидно, у такой повестки будет больше союзников.

Индийский стандарт отчетности BRSR структурирован вокруг девяти принципов, где социальные метрики — не дополнение к климату, а часть 98 обязательных показателей: гендерное соотношение, медианное вознаграждение, производственные травмы, охват медстрахованием. Японский кодекс корпоративного управления требует от компаний отчитываться о доле женщин на руководящих позициях, практике отцовских отпусков и гендерном разрыве в оплате труда — наравне с климатическими показателями.

Таксономия АСЕАН делает Social Aspects обязательным критерием наравне с экологической защитой — в отличие от EU Taxonomy, где социальные гарантии остаются второстепенными.

Сокращение неравенства как общая повестка

Самое важное в давосском выступлении Финка— конечно, не то, о чем он промолчал, а то, о чем говорил. «Процветание — это не просто рост в целом. Его нельзя измерить только ВВП или рыночной капитализацией. Оно должно быть ощутимым для большинства людей».

По данным Доклада о мировом неравенстве 2026, беднейшая половина населения планеты владеет 2% глобального богатства, тогда как на долю богатейших 10% приходится около 75%. Финк отметил, что с момента падения Берлинской стены создано больше богатства, чем за всю предшествующую историю, однако оно досталось «гораздо более узкому кругу людей, чем может выдержать здоровое общество».

Отчет ВЭФ о глобальных рисках 2026 фиксирует социальную поляризацию в пятерке главных угроз. Доклад Мирового банка о будущем экономики указывает на ловушку среднего дохода и эрозию среднего класса как системные риски.

Ларри Финк сформулировал яркий ключевой вызов: «Если ИИ сделает с белыми воротничками то же, что глобализация сделала с синими воротничками, нам нужно этому противостоять напрямую». Начальные выгоды от ИИ достаются тем, кто владеет моделями, данными и инфраструктурой.

Здесь обнажается главная слабость западной ESG-модели, сфокусированной на климате. Угроза массовой безработицы среднего класса — это классический S-риск, но в климатоцентричной парадигме для него нет ни метрик, ни механизмов мониторинга. Зато азиатские стандарты с обязательным раскрытием показателей занятости, человеческого капитала и условий труда этот риск фиксируют. Японские требования по разнообразию и инклюзивности, индийский BRSR с метриками медианного вознаграждения и производственных травм, китайская доктрина «Общего процветания» с фокусом на среднем классе — все это инструменты, которых у западной ESG просто нет.

Как отмечают эксперты Института международных политических и экономических стратегий РУССТРАТ: «Финк проговаривает то, что в корпоративно-политической среде давно известно, но редко формулируется публично. Это не проявление гуманизма, а инструкция по сохранению легитимности глобалистского управленческого класса в ситуации, когда прежняя модель капитализма перестала порождать общественное согласие».

Россия в новой ESG-географии

Фрагментация глобальной ESG-повестки не означает исчезновения требований — она означает необходимость выбора ориентиров.

Азиатская модель ближе российскому контексту по нескольким параметрам.

Главный экспортный вектор: сейчас для России – это Азия.

Интеграция социального измерения: в условиях санкционного давления и структурной перестройки экономики показатели занятости, условий труда, регионального развития не менее значимы, чем углеродный след.

Прагматизм перехода: двухуровневая таксономия АСЕАН с Foundation Framework для компаний, начинающих путь к устойчивости, и более строгим Standard Plus — модель, применимая к российским реалиям.

Роль государства: в Азии правительства устанавливают стратегические приоритеты ESG, и повестка отражает национальные цели — это соответствует российской модели регулирования.

В этом контексте российские инновационные разработки — ЭКГ-рейтинг, Стандарт общественного капитала, Демографический стандарт — это не придуманная экзотика по принципу «делать не как на Западе». Это поиск более точных инструментов измерения того, что в нашей модели действительно важно: человеческий капитал, социальная устойчивость, демографическая динамика, общественное благо. Ровно те параметры, отсутствие которых сделали западную климатоцентричную ESG-модель слепой к рискам, о которых теперь сокрушается Ларри Финк.

Означает ли это, что наш вариант ESG лучше? Хотелось бы написать именно так, если бы не растущее неравенство, которое развивается по многим векторам и которое, как известно, является фундаментальной первопричиной практически всех кризисов.