Иван Барсола, исполнительный директор Дирекции по ESG Сбербанка на платформе ИНФРАГРИН
Пока США и Европа сворачивают «зеленую» повестку под давлением экономики, а Китай превращает ее в инструмент глобальной экспансии, Россия завершает формирование суверенной модели устойчивого развития. 2025 год стал переломным: выход западных гигантов из климатических альянсов и смягчение регулирования в ЕС ознаменовали закат глобального ESG-консенсуса.
В этих условиях российский рынок пережил собственный кризис — первое полугодие прошло без единого размещения «зеленых» облигаций, а биржевые фонды потеряли три четверти активов. Однако ко второй половине года, после запуска системы экономических стимулов (понижения риск-весов), рынок отреагировал трехкратным ростом. Но вопрос о будущем повестки остается открытым.
Главный вызов 2026 года — переход от точечных мер к системной экономической политике, где каждый «зеленый» проект будет просчитан через риски и бюджетные выгоды, и в этом его актуальность.
Частные инвесторы в России так и не сделали ответственное финансирование своим приоритетом: рынок не смог доказать его экономическую состоятельность без внешнего стимула.
Государство этот стимул начало создавать — и рынок немедленно отреагировал. Но стимулирование — это ещё не политика.
Чтобы повестка устойчивого развития стала полноценным экономическим инструментом государства, нам предстоит научиться считать её эффекты и убедительно транслировать это лицам, принимающим решения.
Разворот и экспансия. Центральным событием года на глобальном рынке стал окончательный отказ США от повестки устойчивого развития как регуляторного приоритета.
27 марта Комиссия по ценным бумагам и биржам (SEC) прекратила защиту климатических правил раскрытия информации, а 17 июня отозвала предложенные ESG-правила. Параллельно крупнейшие американские банки — Citi, Bank of America, Morgan Stanley, Goldman Sachs, JPMorgan, Wells Fargo — покинули Альянс банков с нулевым балансом выбросов (Net-Zero Banking Alliance).
Скоординированный выход системообразующих игроков из институтов, ещё недавно воспринимавшихся как главный вектор развития глобального финансового рынка, — сигнал, который трудно переоценить.
При этом многие частные корпорации продолжают следовать ESG-принципам: публикуют отчётность об устойчивом развитии, принимают климатические политики, выпускают ESG-облигации.
Европа оказалась в не менее противоречивом положении. В апреле Европарламент проголосовал за отсрочку директив об отчётности в области устойчивого развития (CSRD) и надлежащей осмотрительности (CSDDD), а декабрьский регуляторный пакет (Omnibus) вывел из-под действия CSRD около 80% компаний.
Пороговые значения пересмотрены радикально: CSDDD теперь распространяется только на компании с персоналом свыше 5000 человек и оборотом более 1,5 млрд евро (исходный порог — 250 сотрудников), CSRD — для компаний с 1000 и более сотрудников и оборотом от 450 млн евро.
За формальным поводом — давлением бизнеса и угрозой переноса производств в США — стоит более глубокое противоречие: повестка в её нынешнем виде вошла в конфликт с экономической и политической устойчивостью самого Евросоюза.
На этом фоне Китай последовательно занимает освобождающееся пространство. В феврале 2025 года принята рамочная программа суверенных зелёных облигаций, в апреле страна разместила первые суверенные зелёные облигации на Лондонской бирже объёмом 829 млн долларов — спрос превысил предложение в семь раз.
По итогам 2024 года китайские компании выпустили зелёные облигации на 50 млрд долларов, заняв 8% мирового рынка.
Китай действует как государство, для которого зелёная повестка — инструмент промышленной и геополитической экспансии, а не набор добровольных обязательств.
Россия и регулирование. Российская повестка развивается на фоне глобальной турбулентности — и без этого контекста её рассматривать неправильно. 2025 год не только подтвердил присутствие России в теме, но и обозначил новые требования в системе регуляторных решений.
Банк России запустил механизм льготного кредитования проектов устойчивого развития с понижением риск-весов для банков на 10–50% в зависимости от качества проекта — по аналогии с механизмом стимулирования проектов технологического суверенитета, уже профинансированных на сумму свыше 1 трлн рублей.
В июле регулятор опубликовал Кодекс ответственного инвестирования (информационное письмо № ИН-02-28/90), заменивший рекомендации 2020 года: документ выстроен вокруг девяти принципов с механизмом «соблюдай или объясняй».
Тогда же вышел доклад ЦБ об оптимизации форм раскрытия информации с переходом на машиночитаемые форматы.
Обновлённое Постановление Правительства № 1587 выделило в национальной таксономии семь приоритетных зелёных направлений — обращение с отходами, энергетику, зелёное строительство, промышленность, транспорт, водоснабжение, сохранение биоразнообразия — и четыре переходных.
Банк России представил проект таксономии нефинансовых показателей для эмитентов первого и второго уровня листинга с перспективой обязательной отчётности. Под занавес года Правительство постановлением № 2230 утвердило Стандарт общественного капитала бизнеса с перечнем из 95 показателей.
В совокупности эти решения формируют принципиально иную конфигурацию требований к ответственному финансированию.
Государство занимает место международных инвесторов и внешних стандартов как главный драйвер экологических и социальных изменений, переходя к долгосрочному системному планированию.
Акцент смещается с деклараций на измеримые результаты. Социально-экономическое развитие всё теснее связывается с локальной региональной повесткой — качеством жизни, здоровьем населения и состоянием окружающей среды.
Стимулы и реакция. К началу 2026 года в России сложилась ситуация, при которой накоплен значительный массив руководящих документов и опыт создания специальных финансовых инструментов — и одновременно очевиден кризис идей, недостижение целей, слабое распространение инструментов и дефицит финансирования проектов.
В первом полугодии 2025 года при двукратном росте общего рынка корпоративных облигаций до 3 трлн рублей и числе эмитентов свыше 400 не состоялось ни одного размещения в формате устойчивого развития.
Биржевые ESG-фонды потеряли 72% активов, их доля упала до 0,03% рынка. Инвесторы охотно покупали акции тех же компаний — но не в формате ESG-инструментов.
ESG-кредитование при этом демонстрировало взрывной рост — 7–8 трлн рублей с приростом 27–50% к предыдущему году, — однако этот объём не подтверждён независимой верификацией.
После запуска стимулирующего регулирования, которое распространилось не только на зеленые кредиты, но и на зеленые облигации, картина изменилась: во втором полугодии семь эмитентов осуществили 10 выпусков облигаций в формате устойчивого развития на 157,85 млрд рублей — в три раза больше, чем за весь 2024 год.
Рынок отреагировал на появление экономических стимулов немедленно, хотя, конечно, пока это был больше рост на ожиданиях будущей выгоды. Но факт все равно примечательный: отсутствие доказанной экономической эффективности — стоп-фактор для корпоративного сектора и государства в равной мере, а её появление — явный сигнал к развитию направления ответственного инвестирования.
Подходы и выводы. Решением должен стать новый подход, основанный на системном понимании взаимосвязей экономической политики и социально-экологических условий развития общества. Он опирается на четыре тезиса.
Государство — единственный игрок, способный оценивать долгосрочные риски и управлять ими. Горизонт планирования крупных компаний редко превышает три года, частных лиц — как правило, не больше года.
Экономические показатели — основа для принятия решений и создания любых долгосрочных инструментов.
Ключевым ограничением остаётся годовой бюджет: без понимания экономических эффектов невозможно реализовывать долгосрочные экологические или социальные проекты.
Расчёт экономических эффектов, достаточный для принятия бюджетных решений, невозможен без методологии, информационной базы и инфраструктуры обработки и хранения данных, включая модели ИИ.
Умение оценивать экономическую эффективность экологических и социальных проектов — ключ к следующему уровню повестки устойчивого развития.
Профессиональное сообщество должно сосредоточиться на фундаментальных исследованиях взаимосвязей качества природных компонентов, качества и продолжительности жизни населения и экономических показателей. Без данных и методологической базы дальнейшая работа по созданию инфраструктуры обработки данных и разработке моделей ИИ лишена смысла — а вместе с ней исчезает возможность готовить экономическое обоснование для масштабных государственных решений.
Любые меры господдержки — льготы, субсидии, гарантии — требуют бюджетного обоснования, а оно невозможно без оценки рисков. Понятная стоимость проблемы — оценённый риск на конкретном временном горизонте — позволяет расставить государственные приоритеты.
Реализация мероприятий с конкретными целевыми показателями создаст запрос на соответствующие финансовые инструменты.
Предложенный подход способен перезапустить повестку устойчивого развития и придать импульс экономике страны.
Масштабируемые проекты по всей стране создадут рынок и спрос на научные исследования, наукоёмкие технологии, системы мониторинга и прогнозирования.
Дополнительная экономическая активность и налоговые поступления, совместно со снижением выявленных рисков, сделают повестку устойчивого развития экономическим двигателем страны.
На фото: Иван Барсола, исполнительный директор Дирекции по ESG Сбербанка
Доклад ИНФРАГРИН
«Устойчивое развитие, циркулярность и зелёные финансы России 2025/26» доступен для скачивания: 10 тематических треков, 23 материала, 22 автора, 16 организаций, 8 аналитических разработок платформы.
Скачать / Прочитать
Команда ИНФРАГРИН
100% Зеленого в студии ИНФРАГРИН11 подписчиков
