Как рождается суверенная российская фарма

25 февраля 2026 года на Форуме будущих технологий в Москве столичные компании показали биопринтеры для восстановления барабанной перепонки, препараты против рассеянного склероза собственной разработки и первые российские биоаналоги препаратов для лечения редких онкологических заболеваний. Эти разработки — не выставочные образцы: часть из них уже в производстве, часть выходит на рынок в 2026 году. За ними стоит системная перестройка отрасли, которую государство запустило с через новый национальный проект «Технологическое обеспечение биоэкономики».

Государство меняет правила игры

Нацпроект охватывает всю цепочку — от производства фармацевтических субстанций до готовых препаратов и медицинских изделий. Координатор — Минпромторг, головной научный центр — Курчатовский институт. Целевые ориентиры к 2030 году: сократить импортозависимость по критически важным биокомпонентам не менее чем вдвое, достичь технологической независимости по ключевым продуктам на уровне не ниже 40%, наладить производство минимум 186 лекарственных препаратов и построить не менее 10 новых фармзаводов — специализированных на онкологии, гормональной терапии и радиофармацевтике.

Одновременно с запуском нацпроекта заработала новая балльная система оценки локализации. До сих пор достаточным считалось формальное производство на территории ЕАЭС. Теперь локализация измеряется в баллах: 50 баллов за выпуск готового препарата, столько же — за производство субстанции с этапами синтеза или выделения, ещё столько же — за создание банков клеток и процессы ферментации для биологических субстанций. Статус российского препарата требует набора не менее 50 баллов. Производители, прошедшие эту планку, получают преференцию в 25–35% при государственных закупках, закреплённую на пять лет.

Что уже запущено

За 2025 год и в начале 2026-го в эксплуатацию введён ряд производств, которые меняют структуру рынка. В Москве на площадке ОЭЗ «Технополис Москва» открылся завод «Генериум-Некст»: он выпускает сложные генно-инженерные препараты для лечения орфанных заболеваний — в том числе первые в мире биоаналоги экулизумаба и дорназы альфа, а также первые российские биоаналоги имиглюцеразы, омализумаба и алтеплазы. Там же разместилась компания «Амедарт», которая запускает производство фармацевтических субстанций с инвестициями свыше 800 млн рублей.

Завод «Биннофарм» получил сертификацию ЕАЭС и начал производство моноклональных антител полного цикла. Первым препаратом стал адалимумаб — биоаналог широко применяемой Хумиры, используемой при аутоиммунных заболеваниях и онкологии. В Казани совместный проект Казанского федерального университета и «Изварино Фарма» под названием «Север» получил лицензию Минпромторга и приступил к выпуску активных фармацевтических субстанций для противоопухолевых препаратов и такролимуса — критически важного вещества для трансплантологии.

Отдельным достижением стал запуск первого отечественного производства вакцины против вируса папилломы человека. Компания «Нанолек» при поддержке Фонда развития промышленности организовала полный цикл в Кировской области — от антигена до готовой формы. Первый участок рассчитан на 600 тыс. доз в год, к 2027 году с запуском второго мощность вырастет до 3 млн доз. До сих пор все применявшиеся в России вакцины против ВПЧ были зарубежными.

Группа «Фармасинтез» показывает, как может выглядеть ускоренное замещение на действующих мощностях: после ухода Baxter компания развернула производство растворов для диализа, а препарат «Дивигель» заменила отечественным аналогом «ДляЖенс диол».

Радиофарма и биотехнологические субстанции

Радиофармацевтика — один из немногих сегментов, где Россия претендует не просто на импортозамещение, но и на экспортные позиции. В Обнинске строится предприятие АО НИФХИ им. Карпова, которое по завершении станет крупнейшим в Европе производством радиофармпрепаратов полного цикла. Запуск ожидается в 2026–2027 годах. Параллельно Росатом совместно с ФМБА уже вдвое расширил линейку доступных радионуклидных лекарств: в производстве — лютеций-177, актиний-225 и радий-223, применяемые в онкологии и ядерной медицине. Часть этих изотопов востребована на международном рынке, что делает направление потенциально экспортным даже в условиях санкций.

Биотехнологические субстанции — другой критический участок. Именно здесь зависимость от импорта была наиболее глубокой: производство субстанций требует сложной научной базы, специализированного оборудования и длительного цикла разработки. Запуск «Амедарт», «Биннофарм» и производства в Казани свидетельствует о том, что переход от дженериков к собственным субстанциям начался — но до полного закрытия потребности ещё далеко. На Форуме будущих технологий компания BIOCAD представила биоаналоги онкопрепаратов и оригинальный препарат для терапии рассеянного склероза, полностью разработанный внутри компании, — это показатель уже не замещения, а собственной разработки.

Примеры импортозамещения на ключевых фармацевтических производствах (январь–февраль 2026)

Критические уязвимости и перспективы

Цифры роста производства — реальные. По данным СМИ со ссылкой на выступление премьер-министра, выпуск лекарств в 2025 году вырос на 15,5%, медицинских изделий — на 10%. Но за этими цифрами скрываются структурные уязвимости, которые нацпроект пока не устраняет, а лишь обозначает как цели. Большинство российских производителей по-прежнему зависят от импортного оборудования, реагентов и расходных материалов. Переориентация на Китай и Индию решила часть проблем, но создала новую: технологическую зависимость от поставщиков иного рода. Китай одновременно является источником технологий и крупным конкурентом — в низкомаржинальных сегментах субстанций и органических кислот его ценовое преимущество значительно.

Отдельная проблема — доступ к инновационным препаратам. Западные фармацевтические корпорации не ушли с российского рынка, но практически перестали выводить в Россию новые разработки. Клинические исследования свёрнуты, инвестиции в маркетинг заморожены. Обсуждаемый регуляторный механизм — передача локальным производителям права на разработку препарата, если зарубежная компания в течение двух лет не запускает клинические исследования в России, — пока существует как предложение, а не как норма.

Наконец, кадровый дефицит в биотехнологиях, биоинженерии и биоинформатике остаётся структурным ограничением: система подготовки специалистов не успевает за темпами, которые задаёт нацпроект.

Оценка вклада ключевых сегментов в импортозамещение

Первые два месяца нацпроекта дают надежду на системную перестройку отрасли — от закупки готовых форм к производству субстанций, от дженериков к биоаналогам, от биоаналогов к собственным разработкам. Балльная система создаёт экономические стимулы двигаться именно в этом направлении. Производственная база пополняется реальными предприятиями, а не анонсами.

Вместе с тем технологический суверенитет — не то, что достигается за два месяца или даже два года. Зависимость от оборудования и реагентов никуда не делась, инновационный разрыв с западной фармой сохраняется, а конкуренция с китайскими и индийскими производителями в базовых сегментах будет только усиливаться. Нацпроект задаёт вектор и ресурсы. Насколько отрасль сможет ими воспользоваться — станет понятно к 2028–2029 годам, когда большинство заявленных производств должны выйти на проектную мощность.

Изображение вверху: сгенерировано Nano Banana PRO

Читайте в следующем материале: биокосметика, нутрицевтики и ферменты для пищепрома — как нацпроект «Биоэкономика» формирует рынок здоровой жизни