Должно ли ESG заговорить по-русски

Светлана Бик, руководитель платформы ИНФРАГРИН

В июне 2025 года принят Федеральный закон № 168-ФЗ, который с 1 марта 2026 года обязывает использовать русский язык в публичной информации при торговле и обслуживании потребителей. По мере приближения даты вступления закона в силу ESG-сообщество встревожилось: конфликт с международными фреймворками, угроза сопоставимости отчетности, непредсказуемое правоприменение. Разбираем по существу, что закон на самом деле регулирует, почему ESG-отчетность, скорее всего вне его сферы действия, и почему опыт Китая снимает главный аргумент о несовместимости национального языка с международными стандартами.

Что на самом деле написано в законе

Статья 10¹, которую закон № 168-ФЗ добавляет в закон «О защите прав потребителей», регулирует информацию, которая размещается «с использованием вывесок или иных средств размещения информации — надписей, указателей, внешних поверхностей, информационных табличек, конструкций и технических приспособлений — при осуществлении торговли, бытового и иных видов обслуживания потребителей».

Обращаем внимание на ключевые слова — «потребитель» и «при осуществлении торговли». Потребитель в смысле закона о защите прав потребителей (ЗОПП) — это гражданин, который что-то приобретает для личных нужд, не связанных с предпринимательством. ESG-отчет не приобретается. Он публикуется. Никакой сделки, никакого потребителя в юридическом смысле ЗОПП, никакого «обслуживания» — то есть, на мой взгляд, состава нарушения нет в принципе.

Закон прямо исключает из сферы действия фирменные наименования, товарные знаки, а также случаи, предусмотренные техническими регламентами и актами Евразийского экономического союза. Отдельно выведена информация из статей 8, 9 и 10 ЗОПП — маркировка товаров и сведения об их характеристиках на упаковке.

Что не попадает под закон: список длиннее, чем кажется

Корпоративные сайты, ESG-отчеты, интегрированная отчетность, нефинансовые раскрытия, климатические отчеты, документация для инвесторов и регуляторов, аналитические презентации — всё это адресовано не потребителям в смысле ЗОПП, а профессиональной аудитории: инвесторам, стейкхолдерам, регуляторам. Даже если ESG-отчет размещен в публичном доступе на сайте компании, он не становится «информацией для потребителей при торговле и обслуживании».

Однако есть один реальный пограничный случай, о котором стоит помнить: если компания размещает в физических торговых точках стенды с использованием англоязычных аббревиатур — ESG, LEED, net zero — правоприменение непредсказуемо. Закон не уточняет, является ли ESG устоявшимся международным термином, допустимым без перевода. Но это узкий и пока редкий сценарий, не имеющий отношения к корпоративной отчетности.

Россия на карте языкового регулирования: далеко не самый строгий случай

Требования использовать национальный язык в коммуникациях с потребителями — глобальная норма, а не российское изобретение. Причем многие примеры значительно жестче.

Французский закон Тубона 1994 года обязывает переводить на французский не только вывески и рекламу, но и годовые отчеты компаний, внутреннюю корпоративную документацию и договоры с потребителями. Квебек запрещает продажу товаров через интернет без французской маркировки. Польша требует польского языка в электронной коммерции — описания товаров, условия доставки и интерфейс должны быть на польском до оформления покупки. Турция с апреля 2025 года ввела аналогичные требования для онлайн-торговли. Исландия штрафует продавцов ежедневно до устранения нарушения — в 2025 году семь розничных продавцов велосипедов получили предписания за описания товаров только на английском.

Российский закон на этом фоне весьма умерен, он не затрагивает корпоративную документацию (в отличие от Франции), не регулирует электронную торговлю (в отличие от Польши, Турции, Исландии), имеет четкие исключения для товарных знаков. Его сфера действия ограничена физическими носителями информации в точках торговли и обслуживания.

Китайский аргумент: иероглифы не помешали стать ESG-державой

Самый сильный ответ на тревогу о «конфликте с международными стандартами» дает Китай.

В январе 2026 года — за два месяца до вступления в силу российского закона — Китай ужесточил требования к приоритету национального языка: иностранные шрифты в рекламе, на вывесках и в онлайн-публикациях должны сопровождаться китайскими иероглифами, причем китайский текст должен преобладать. Требования распространяются и на цифровую среду — интернет-платформы и аудиовизуальный контент. За нарушения — до миллиона юаней и отзыв лицензии.

При этом Китай параллельно выстроил одну из самых развитых национальных систем ESG-регулирования: в 2025–2026 годах завершено формирование обязательной отчетности для крупных публичных компаний, разработаны национальные стандарты на основе ISSB. ESG переведено как 环境、社会和治理 (huánjìng, shèhuì hé zhìlǐ) — «окружающая среда, общество и управление». В январе 2025 года МГИМО выпустил русско-англо-китайский глоссарий терминов устойчивого развития и ESG-трансформации — около 600 терминов из документов ООН и международных институтов.

Вывод очевиден: строгие языковые требования и развитая национальная система ESG не только совместимы — они существуют одновременно в одной стране. Профессиональное сообщество создает работающие эквиваленты международных терминов, сопоставимость не исчезает, мир не рушится.

Вместо вывода: о чем на самом деле разговор

Острая реакция представителей ESG-сообщества на закон № 168-ФЗ — это, по всей видимости, не столько реакция на конкретный правовой текст, сколько выражение общей тревожности в период, когда правила игры меняются по многим направлениям одновременно. Закон не угрожает ESG-отчетности — ни корпоративным раскрытиям, ни нефинансовым отчетам, ни климатическим стратегиям.

Есть другой разговор, который стоит вести. Русскоязычная терминология устойчивого развития давно требует систематизации — не потому что закон этого требует, а потому что российская практика ESG нуждается в собственном понятийном аппарате на родном языке. Кстати, об этом я говорила не раз в своих выступлениях. Китайский опыт показывает: это не угроза сопоставимости, а вклад в зрелость национальной системы.

А инструкция на русском языке на упаковке товара с маркетплейса — это просто подарок, еще бы 4 шрифт запретили применять — и было бы совсем хорошо.