Природа не ресурс, а участник живых отношений с человеком

Новая исследовательская парадигма меняет представления о том, что значит жить в мире, а не использовать его

Глобальный кризис биоразнообразия и климатическая повестка давно перестали быть исключительно экологическими проблемами — они все настойчивее требуют переосмысления самих оснований, на которых выстроено отношение современного общества к природе. В науке об устойчивом развитии этот запрос оформляется в отчетливое интеллектуальное движение: реляционный поворот (relational turn) — переход от восприятия природы как совокупности ресурсов и услуг к пониманию ее как полноправного участника живых отношений с человеком. ИНФРАГРИН представляет этот корпус читателям — и начинает с вопроса: а что, собственно, меняется?

Что такое реляционный поворот и почему он важен

Привычная логика управления природой выглядит примерно так: есть общество, есть экономика, есть природа — три отдельные системы, которые взаимодействуют друг с другом. Задача науки — измерить это взаимодействие, задача политики — его отрегулировать. Реляционный поворот ставит под сомнение саму эту картину.

Его исходный тезис прост и при этом неудобен: заранее никаких данных, автономных систем с фиксированными свойствами не существует. Общество, природа и экономика — не отдельные объекты, которые потом вступают в отношения. Они возникают из отношений и через отношения.

Лес, который лесозаготовительная компания видит как запас древесины, и тот же лес, который коренная община воспринимает как живого родственника и хранителя воды, — в каком-то смысле два разных леса, существующих в двух разных мирах практик, языков и решений.

И политика, опирающаяся только на первое понимание, неизбежно разрушает второе.

Реляционный поворот предлагает перенести фокус с объектов на сети связей и процессы совместного становления людей и природных систем. Вместо вопроса «как общество воздействует на природу?» — предлагается вопрос «как люди, экосистемы, институты, знания и места взаимно формируют друг друга?». Это меняет не только теорию, но и практику: на первый план выходят качество отношений — забота, взаимность, ответственность, — а не только их количественные параметры.

Реляционные ценности (relational values) — центральное для этой парадигмы понятие. В отличие от инструментальных ценностей природы («сколько стоит этот лес?») и внутренних («природа ценна сама по себе»), реляционные ценности описывают то, что возникает между людьми и природой: чувство принадлежности к месту, идентичность, духовная связь, ответственность перед будущими поколениями. Эти ценности нельзя извлечь из отношений и измерить отдельно — они существуют только внутри них.

Реляционный поворот — это движение разных дисциплин навстречу друг другу. Его питают экология и исследования социально-экологических систем, философия науки и феминистские исследования, политическая экология и деколониальные подходы, коренные знания и городская антропология. Именно эта широта делает его не просто академической модой, а признаком глубокого пересмотра того, как мы понимаем устойчивость.

Карта нового поворота: пять традиций

Международный коллектив исследователей Стокгольмского центра устойчивости и ряда университетов в обзорной статье «Реляционные подходы к трансформациям устойчивого развития: идти вместе в мире многих миров» (Relational approaches to sustainability transformations: walking together in a world of many worlds) систематизировал пять традиций реляционного мышления, которые сегодня питают науку о трансформациях. За полтора года работу прочитали более 16 000 раз — редкая скорость для концептуальной статьи.

Первые две традиции хорошо узнаваемы. Родственно-коренная (Indigenous-kinship) описывает связь человека с природой через категории родства, взаимных обязательств и ответственности перед землей и ее существами — это мировоззрение, которое большинство коренных культур планеты никогда и не утрачивало. Системно-аналитическая традиция, напротив, рождена внутри западной науки и соединяет исследования социально-экологических систем с реляционным мышлением.

Три остальные требуют чуть более подробного объяснения.

Постгуманистически-перформативная традиция опирается на работы американского физика и философа Карен Барад и французского социолога Бруно Латура — двух мыслителей, которые с разных сторон разрушили границу между природой и обществом, принятую в западной науке, — и предлагает неожиданный взгляд: в обыденном представлении вещи и существа сначала просто существуют, а потом вступают в отношения. Эта традиция утверждает обратное — сами практики и отношения создают то, что мы воспринимаем как отдельные объекты.

Структурно-метаболическая традиция смотрит на те же отношения через призму вещества и энергии. Любое общество живет за счет постоянного обмена с природой: берет ресурсы, преобразует и возвращает в виде отходов и выбросов. Когда промышленная экономика извлекает из экосистем больше, чем они успевают восстановить, накапливается «экологический долг», который рано или поздно предъявляется счетом. Эта традиция изучает, насколько устойчив такой обмен и как его перестроить.

Латиноамериканская традиция вырастает из многовекового опыта коренных народов континента и концептуально оформилась в идеях buen vivir («хорошей жизни» на языках кечуа и аймара). Ее главный посыл: «развитие» в западном смысле — непрерывный экономический рост с покорением природы — не единственно возможный путь. В мировоззрении, где благополучие человека неотделимо от благополучия земли, рек и лесов, то, что считается «прогрессом», может оказаться разрушением.

Принципиальный вывод авторов: объединять эти пять традиций в единый универсальный инструментарий не нужно и даже вредно. Попытки создать общий «реляционный toolbox» воспроизводят ту самую модернистско-колониалистскую логику унификации знания, с которой реляционные подходы призваны бороться. «Идти вместе» (walking together) — это диалог традиций без поглощения одной другой.

Конец ценника на природу: дары, права и анимизм как метод

Параллельно с картографированием поля в академической дискуссии разворачивается атака на саму логику, которая десятилетиями определяла отношение к природе в экологической политике. Социолог Франк Адлофф из Гамбургского университета в статье «Переосмысляя ценности природы: методологический анимизм, дары и права природы» (Rethinking nature's values: methodological animism, gifts and rights of nature) ставит диагноз: проблема не в том, что природу недооценивают, а в том, что ее вообще понимают как объект оценки.

С конца 1990-х годов концепция экосистемных услуг стала опорной конструкцией экологической политики: природа ценна постольку, поскольку приносит человеку измеримые блага, которым можно присвоить денежный эквивалент. Рыночный подход заставляет политиков игнорировать более 50 других методов оценки, которые люди применяют по всему миру. Среди них — реляционные ценности и логика заботы о природе, все более востребованные в научном сообществе.

Альтернативу исследователь строит вокруг «методологического анимизма» — позиции, при которой нечеловеческие существа рассматриваются как квазисубъекты, способные выступать дарителями.

Теоретическую основу составляет социология дара французского антрополога и социолога Марселя Мосса — племянника и ученика Эмиля Дюркгейма, чей знаменитый «Опыт о даре» (1925) до сих пор остается одним из самых цитируемых текстов в социальных науках: дар — форма отношений, порождающая взаимность, солидарность и признание, а не простой обмен эквивалентами.

Многие культуры исторически выстраивали отношения с природой именно по этой логике: лес, река, поле дают человеку — и человек обязан давать в ответ, оберегая и восстанавливая. Лесные сообщества в индийском штате Одиша не считают себя «поставщиками экосистемных услуг» — они воспринимают охрану леса как ответный дар, требующий уважения и взаимности.

Логика дарения влечет прямые правовые следствия. В 2008 году права природы были закреплены в конституции Эквадора — через апелляцию к коренному понятию pachamama (Мать-Земля). В 2017 году статус юридического лица получила река Уангануи в Новой Зеландии. По убеждению исследователя, эти прецеденты — гибриды западного права и коренного реляционного мышления: природа перестает быть имуществом и становится субъектом с собственными правами и соответствующими обязательствами людей и институтов.

Мир в процессе: как переосмыслить причинность трансформаций

Вопрос о том, как вообще происходят системные изменения, в реляционной парадигме решается принципиально иначе, чем в традиционной науке об управлении. Исследователи Стокгольмского центра устойчивости и Берлинского университета имени Гумбольдта в статье «Трансформируя мир, который никогда не стоит на месте» (Transforming a world that never stands still) предлагают концептуальный инструмент, который авторы называют процессуально-реляционной перспективой (process-relational perspective, PRP).

Трансформация в этой оптике — не переход из одного стабильного состояния в другое, а открытый процесс, в котором отношения и взаимодействия сами порождают элементы, а не просто соединяют уже существующие.

Авторы опираются на понятие «перформативности» американского физика и философа науки Карен Барад — одного из ключевых теоретиков нового материализма. Смысл его прост: называя и практикуя что-либо определенным образом, мы делаем это существующим. Вода, осмысленная как член сообщества, а не как ресурс с юридически очерченными правами, открывает совершенно иные горизонты взаимодействия с ней.

Это меняет понимание причинно-следственных связей — понятия, на котором строятся все инструменты политики и управления в сфере устойчивого развития.

Причинная сила заключена не в отдельных элементах системы и не в системе как целом, а в том, как выстроены отношения между ними. Это затрагивает широко используемые теории изменений (theories of change, ToC) — рамочные инструменты, описывающие предполагаемые механизмы воздействия той или иной интервенции.

Фоновые условия, в которых работает интервенция, обычно принимаются как данность — но именно они удерживают неустойчивые практики в привычном состоянии. Поставить их под сомнение — значит открыть пространство для действительно глубоких, а не косметических изменений.

Эмпатия к нечеловеку: новый навык для политики и управления

Реляционные ценности останутся красивой теорией, если не найдут пути в практику принятия решений. Именно этот разрыв пытается закрыть авторы исслеования в статье «Экологическая эмпатия: реляционная теория и практика» (Ecological empathy: relational theory and practice). Ее вопрос точен: как встроить реляционные ценности в работу специалистов, чья профессиональная среда устроена по антропоцентрической логике?

Ответ строится на переосмыслении эмпатии. Обычно ее понимают как сочувствие или сострадание — отклик на страдание другого. Автор опирается на концепцию социальной эмпатии американского социолога Элизабет Сегал, которая рассматривает эмпатию как активный процесс, и переносит эту логику на отношения с нечеловеческими существами.

Экологическая эмпатия — это способность понимать взаимозависимости живого мира за пределами человеческого и смотреть на ситуацию глазами другого вида или экосистемы. Эмпатия здесь не врожденная черта и не ценность сама по себе, а навык, который можно целенаправленно развивать.

Для управленческой и политической среды исследовательница предлагает конкретные форматы: системные карты, ролевые практики, «карточки экологических персонажей», нарративные методы, позволяющие специалисту мысленно занять позицию другого вида или биома. Там, где прямой контакт с природой невозможен, эти инструменты создают условия для возникновения реляционных ценностей и встраивают многовидовую перспективу в контексты, из которых она обычно исключена.

Что это означает на практике

Реляционный поворот — не академическая абстракция. Его последствия ощутимы уже сегодня в нескольких практических измерениях.

Для корпоративных ESG-стратегий нарастает давление в сторону выхода за пределы метрик экосистемных услуг и монетарной оценки природного капитала — туда, где учитываются реляционные и внутренние ценности биоразнообразия. Именно в этом направлении движется международная дискуссия после принятия Куньминско-Монреальской рамочной программы по биоразнообразию в 2022 году и последующих решений 16-й Конференции сторон Конвенции о биологическом разнообразии (КС-16) в Кали: участники признали необходимость плюралистических подходов к оценке природы.

Для регуляторов и разработчиков стандартов открытым остается вопрос о том, как перевести реляционные ценности в язык отчетности — задача, которую международные организации только начинают решать. Зафиксировав более 50 методов оценки природы, IPBES фактически признала, что ни один из них не является универсальным.

Наконец, для российского контекста это направление интересно тем, что традиционное природопользование коренных народов Сибири и Арктики концептуально близко к родственно-коренной реляциональности, описанной западными исследователями. Это сходство открывает возможность самостоятельного вклада в международную дискуссию, а не только роль объекта внешней проекции чужих концепций.

Изображение вверху сгенерировано моделью Renderforest