Геном без права передачи: Россия запрещает экспорт генетических данных

18 февраля 2026 года Совет Федерации одобрил закон «об обеспечении сохранности и защиты генетических данных человека и создании механизмов контроля за их обращением». Днем ранее Госдума приняла его сразу во втором и третьем чтениях — спустя чуть больше месяца после первого чтения в январе. Законопроект был внесен правительством в ноябре 2025 года и прошел все парламентские стадии в сжатые сроки. После подписания президентом и официального опубликования он вступит в силу 1 сентября 2026 года.

Документ вводит специальный режим оборота генетических данных граждан и фактически закрывает легальные каналы их передачи иностранным лицам и за рубеж — за исключением узкого перечня медицинских случаев.

Что именно принято и зачем

Закон вносит изменения в федеральный закон «О государственном регулировании в области генно-инженерной деятельности» и впервые формирует отдельный правовой режим для генетической информации о человеке. До сих пор она де-факто регулировалась в рамках ФЗ-152 о персональных данных — как специальная категория (сведения о здоровье), нередко также как биометрические данные. Специального закона не было.

В принятой редакции генетические данные определены как сведения о последовательности нуклеотидов в полимерах нуклеиновых кислот и их химических модификациях, полученных молекулярно-генетическими методами исследования биоматериала человека. Под регулирование попадают данные, собранные в ходе генетических и иммунологических исследований, включая популяционные — от трех человек и более.

В пояснительной записке законодатели называют генетические данные имеющими «исключительное значение» для безопасности государства и граждан, а задачей регулирования — соблюдение баланса между использованием достижений науки, биобезопасностью и конфиденциальностью данных.

Что запрещено, а что разрешено

Центральная норма закона — запрет на передачу генетических данных россиян, полученных в ходе популяционных исследований, иностранным физическим и юридическим лицам на территории России, их представительствам и филиалам, а также любым лицам и организациям за пределами страны.

«Передача» трактуется максимально широко: сбор, хранение с возможностью удалённого доступа, пересылка, размещение в сетях — любые действия, делающие данные доступными иностранной стороне.

Исключения предусмотрены, но сформулированы узко: оказание медицинской помощи конкретному пациенту — гражданину России; разработка лекарства, биомедицинского клеточного продукта или технологии для этого конкретного пациента; сотрудничество с иностранными государствами в области охраны здоровья и биологической безопасности при соблюдении специального регламента. Порядок трансграничной передачи в каждом случае устанавливает Правительство РФ.

Закон также закрепляет, что Национальная база генетической информации — оператором которой является НИЦ «Курчатовский институт» — не поглощает автоматически все собираемые массивы: ряд профилей намеренно выводится из перечня обязательной передачи в Нацбазу, чтобы снять правовую неопределенность.

Надстройка над ФЗ-152, а не его замена

Новый закон не отменяет действующие режимы персональных, биометрических данных и врачебной тайны — он ложится поверх них дополнительным публично-правовым контуром. Для операторов генетических баз данных это означает кумуляцию требований: соблюдать нормы ФЗ-152 (согласие, цели, минимизация, безопасность) плюс выполнять специальные запреты и разрешения нового «генетического» закона плюс требования режима Национальной базы.

Раньше лаборатория или биобанк при формальном соблюдении ФЗ-152 и наличии согласия пациента могли хранить или передавать данные в иностранные центры, участвовать в международных исследованиях — что нередко и происходило, в том числе в «серой» зоне. После 1 сентября 2026 года это становится юридически невозможным без прохождения через правительственный порядок.

Что меняется для рынка

Последствия носят структурный характер — они касаются всей цепочки от биобанков до международных фармацевтических компаний.

Российские биобанки, работающие с популяционными исследованиями, оказываются в режиме практически полного запрета на трансграничный обмен данными, даже обезличенными. Это делает невозможным полноценное участие в международных когортах и консорциумах — кардиогенетических, онкогенетических, по редким заболеваниям, — где обмен массивами данных является базовым инструментом, а не опцией.

Для международной фармы закон одновременно открывает узкое окно и возводит стену. Окно — исключения для разработки препаратов под конкретного пациента. Стена — запрет экспорта данных из популяционных исследований, которые составляют основу доказательной базы на реальных данных. Компании будут вынуждены локализовать генотипирование, хранение и анализ данных в России, если им нужны российские когорты. Это создает протекционистский эффект: доступ к массивам генетических данных россиян для НИОКР фактически монополизируется отечественной инфраструктурой.

Для международных научных консорциумов реалистичным становится переход от обмена массивами данных к обмену результатами: иностранные партнеры смогут получать агрегированные результаты и модели, но не сами массивы. Это снижает воспроизводимость исследований и ограничивает применение международных стандартизированных методов анализа. Но принятие закона нивелирует риски несанкционированного использования генома россиян и любых противоправных действий с уникальной информацией.

Как связан новый законопроект с новым национальным проектом?

Национальный проект «Технологическое обеспечение биоэкономики» утверждён президиумом Совета при Президенте РФ по стратегическому развитию и нацпроектам 31 декабря 2025 года, реализация с января 2026 года.

Его цели: рост технологической независимости в продуктах биоэкономики, наращивание производства, создание и модернизация биотехнологических мощностей, достижение технологического суверенитета и затем лидерства к 2036 году.

Параллельно действует Федеральная научно‑техническая программа развития генетических технологий, где отдельно зафиксированы задачи по снижению зависимости от иностранных генетических и биологических баз данных и созданию собственных генетических баз и центров геномных исследований.

Новый законопроект о запрете передачи генетических данных россиян иностранцам и за рубеж был внесен правительством в ноябре 2025 года, практически синхронно с выведением на финишную прямую нацпроекта по биоэкономике. В пояснительных документах закон описывается как инструмент защиты генетических данных и биобезопасности.

По сути, нацпроект создает экономико‑технологический контур биоэкономики внутри страны, а закон о генетических данных — правовой «забор» вокруг ключевого нематериального ресурса этой биоэкономики. Формального упоминания нацпроекта в тексте закона нет, но по таймингу и целеполаганию они взаимодополняют друг друга.

Фонд Кали: участие в потенциальных выгодах без открытия данных

Особого внимания заслуживает то, как новый закон соотносится с форматом участия России в Фонде Кали — международном механизме распределения выгод от использования цифровой информации о последовательностях генетических ресурсов (DSI).

Фонд Кали создан в рамках решений 15 и 16 Конференций сторон Конвенции о биологическом разнообразии (официально фонд был запущен 25 февраля 2025 года), а Российская Федерация как сторона Конвенции участвует в политическом и экспертном процессе вокруг Фонда Кали, но в открытых реестрах фонда на текущий момент не указана как отдельный государственный донор или страна, уже осуществившая взносы. Пока речь идет, скорее, о формировании позиции и потенциальном участии, чем о полномасштабном вхождении с принятием финансовых обязательств.

Россия как государство не обязана автоматически платить в Фонд Кали. Обязательства сформулированы прежде всего для компаний‑пользователей DSI, а государствам предложена добровольная роль «поддерживающих» участников.

Фонд Кали не требует от стран передачи DSI: его логика в том, что компании, уже использующие такую информацию (независимо от места ее физического хранения), платят взносы, а фонд перераспределяет средства на проекты по сохранению биоразнообразия в странах-поставщиках. Именно это делает фонд потенциально привлекательным механизмом — как инструмент, позволяющий претендовать на долю глобальных выгод от «новой нефти», не открывая собственные базы.

ИНФРАГРИН писал об этом механизме в момент формирования позиции России по Фонду Кали, а тема биопиратства — незаконного изъятия генетических ресурсов из стран-источников без компенсации — объясняет, почему вопрос суверенитета над такими данными принципиален. Мировой теневой рынок в этой сфере оценивается в десятки миллиардов долларов ежегодно, и именно желание не пополнять его — один из неявных, но реальных драйверов принятого закона.

Что дальше?

Теперь позиция России приобрела законодательную форму: участие в глобальном финансовом механизме — да, но вывоз собственных данных о гражданах — нет. Юридически это непротиворечиво: Фонд Кали регулирует финансовые потоки, а не обязывает страны открывать национальные базы. Россия может получать средства за то, что исторически накопленные данные о ее биоразнообразии уже циркулируют в мировых генетических базах, одновременно закрывая новые каналы поступления информации.

Для данных о дикой природе и сельскохозяйственных ресурсах по новому законопроекту возможен более мягкий режим — участие в обмене через фильтр биобезопасности. Для геномных данных граждан — максимально закрытый.

Россия формирует суверенный контур над генетической информацией: данные о гражданах обрабатываются внутри страны, международное сотрудничество возможно, но только на российских условиях и через правительственные шлюзы.

Дальше вопрос в том, насколько последовательно и логично будет выстроен правоприменительный механизм. Порядок трансграничной передачи данных, требования к организациям и ответственность за нарушения закон делегирует Правительству РФ. Именно эти подзаконные акты определят, насколько жесткими окажутся барьеры на практике и каково будет у науки и бизнеса рабочее пространство внутри новых ограничений.

Изображение вверху: сгенерировано нейросетью Nano Banana Pro