14 января Всемирный экономический форум опубликовал двадцать первый ежегодный доклад о глобальных рисках — Global Risks Report 2026. Впервые за последние годы геополитические и геоэкономические факторы возглавили рейтинг угроз на краткосрочном горизонте. ИНФРАГРИН публикует обзор доклада с комментариями.
О чем этот материал:
Что измеряет доклад
Многополярность без многосторонности
Экономические риски: резкий подъем в рейтинге
Экология: снижение в краткосрочном восприятии
Технологические риски: ИИ как долгосрочная тревога
Неравенство как сквозной риск
КОММЕНТАРИЙ ИНФРАГРИН
Что измеряет доклад
Прежде чем анализировать результаты, очень важно обозначить методологические границы исследования. Доклад основан на двух масштабных опросах. Первый — Global Risks Perception Survey (GRPS) — собрал оценки более 1300 экспертов из академической среды, бизнеса, государственных структур, международных организаций и гражданского общества. Второй — Executive Opinion Survey (EOS) — охватил свыше 11 000 руководителей компаний из 116 стран.
Респондентам предлагалось оценить серьезность воздействия (severity) каждого из 33 глобальных рисков по семибалльной шкале на горизонтах двух и десяти лет. Иными словами, доклад фиксирует экспертное восприятие угроз, а не реальные управленческие решения или бюджетные приоритеты компаний и государств. Вопрос о том, как сдвиги в экспертном консенсусе транслируются в корпоративные стратегии, инвестиционные программы и государственную политику, остается за рамками исследования.
Риски в докладе распределены по пяти устойчивым категориям: экономические, экологические, геополитические, социальные и технологические. Климатические угрозы — экстремальные погодные явления, критические изменения земных систем, дефицит природных ресурсов — входят в экологическую категорию, но не выделяются отдельно. Такая классификация применяется ВЭФ на протяжении всей истории доклада.
Общий настрой экспертного сообщества остается пессимистичным. Половина респондентов характеризует перспективу ближайших двух лет как «турбулентную» или «штормовую», на десятилетнем горизонте доля пессимистов возрастает до 57%. Лишь один процент опрошенных ожидает «спокойного» развития событий на любом из временных отрезков.
Многополярность без многосторонности
Авторы доклада выносят в заголовок первой главы формулу «эпоха конкуренции» (The Age of Competition). Геополитическое и геоэкономическое противостояние формирует контекст, в котором разворачиваются все остальные риски. На вопрос о том, какой риск с наибольшей вероятностью спровоцирует глобальный кризис в 2026 году, 18% экспертов назвали геоэкономическое противостояние, еще 14% — вооруженные конфликты между государствами. Ни один другой риск не приблизился к этим показателям.
Геоэкономическое противостояние в терминологии доклада охватывает использование экономических инструментов для достижения стратегических целей: санкции, тарифные барьеры, контроль над экспортом, инвестиционный скрининг, валютные ограничения, манипулирование доступом к критически важным цепочкам поставок. Примечательно, что этот риск поднялся на восемь позиций по сравнению с прошлогодним докладом — максимальный скачок среди всех 33 угроз наряду с экономическим спадом и инфляцией.
Параллельно эксперты фиксируют эрозию многосторонних институтов. Система разрешения споров ВТО фактически парализована: число обращений сократилось примерно до трети от уровня, предшествовавшего блокировке Апелляционного органа в 2019 году. Страны G20 расширяют практику инвестиционного скрининга, все чаще мотивируя его соображениями национальной безопасности. Перечень секторов, признаваемых «стратегическими» и подпадающих под экспортные ограничения, неуклонно растет: искусственный интеллект, полупроводники, биотехнологии, квантовые вычисления, беспилотники, редкоземельные элементы.
На вопрос о характере глобального политического порядка через десять лет 68% респондентов выбрали вариант «многополярный или фрагментированный порядок, в котором средние и крупные державы оспаривают, устанавливают и обеспечивают соблюдение региональных правил и норм». Лишь 6% ожидают возрождения прежнего однополярного миропорядка, основанного на правилах.
Взаимосвязь между геополитической турбулентностью и внутренней хрупкостью государств усиливается. Доклад ссылается на данные Fund for Peace: страновая нестабильность нарастает и распространяется географически, причем ранее устойчивые демократии не составляют исключения. World Justice Project фиксирует ускорение «глобальной рецессии верховенства права» — в 2025 году ухудшение показателей зафиксировано в 68% из 143 обследованных юрисдикций.
Экономические риски: резкий подъем в рейтинге
Экономическая категория продемонстрировала наиболее выраженную динамику по сравнению с прошлогодним докладом. Экономический спад и инфляция поднялись на восемь позиций каждый, схлопывание пузырей активов — на семь. Ни одна другая категория рисков не показала сопоставимого совокупного роста.
В восприятии экспертов ВЭФ экономическая тревога связана с несколькими факторами. Первый — долговая нагрузка. Совокупный глобальный долг (государственный и частный) достиг 251 триллиона долларов, или 235% мирового ВВП. Почти 45% суверенного долга стран ОЭСР подлежит рефинансированию в 2025–2027 годах — отчасти это наследие масштабных заимствований пандемийного периода. Параллельно около трети глобального корпоративного долга также потребует рефинансирования в эти сроки.
Второй фактор — неопределенность вокруг инвестиций в инфраструктуру искусственного интеллекта. Капитальные затраты восьми крупнейших американских гиперскейлеров составили 258 миллиардов долларов в 2024 году, к 2032 году прогнозируется рост более чем вдвое — до 525 миллиардов.
Совокупные мировые расходы на ИИ оцениваются в 1,5 триллиона долларов в 2025 году с перспективой роста до 2 триллионов в 2026-м. При этом окупаемость этих вложений остается под вопросом: по мнению авторов доклада, в случае разочарования инвесторов возможен сценарий, напоминающий крах доткомов 2000 года, но с более масштабными последствиями из-за высокой концентрации глобальных портфелей в американских технологических компаниях.
Третий фактор — риск возвращения инфляции. Хотя МВФ прогнозирует снижение глобальной инфляции до 4,2% в 2025 году и 3,7% в 2026-м, эксперты ВЭФ указывают на потенциальные триггеры нового витка: рост тарифов в условиях геоэкономического противостояния, удорожание природных ресурсов, а также возможное давление на независимость центральных банков со стороны правительств, обремененных растущими расходами на обслуживание долга.
Данные Executive Opinion Survey подтверждают эту картину на страновом уровне: долговая нагрузка вошла в тройку главных национальных рисков в 21 стране, причем особенно остро проблему воспринимают в государствах с низким и средним уровнем дохода.
Экология: снижение в краткосрочном восприятии
Пожалуй, наиболее заметный сдвиг в докладе этого года — относительное снижение позиций экологических рисков на двухлетнем горизонте. Экстремальные погодные явления опустились со второго на четвертое место, загрязнение окружающей среды — с шестого на девятое. Критические изменения земных систем потеряли семь позиций, утрата биоразнообразия и коллапс экосистем — пять. Все экологические риски без исключения продемонстрировали снижение оценок серьезности по сравнению с прошлогодним опросом.
Авторы доклада фиксируют не только относительное, но и абсолютное смещение экспертного внимания: речь идет не просто о том, что другие риски поднялись выше, но и о снижении самих оценок экологических угроз. В терминологии доклада это называется «депреоритизацией» (reprioritization downward).
При этом на десятилетнем горизонте картина принципиально иная. Экстремальные погодные явления сохраняют первое место, утрата биоразнообразия — второе, критические изменения земных систем — третье. Пять из десяти верхних строчек долгосрочного рейтинга занимают экологические риски. Когда респондентов просили охарактеризовать перспективу по категориям рисков, именно экологическая категория получила наиболее пессимистичные оценки на десятилетнем горизонте: почти три четверти опрошенных выбрали варианты «турбулентная» или «штормовая».
Возникает характерный разрыв между краткосрочным и долгосрочным восприятием. Эксперты признают экзистенциальный характер экологических угроз, но в ближайшей перспективе их внимание смещается к геополитическим и экономическим факторам. Доклад объясняет это несколькими причинами: обострение геоэкономического противостояния, рост протекционизма, приоритет энергетической безопасности над климатическими целями. Отдельно упоминается замедление роста инвестиций в низкоуглеродный переход: несмотря на рекордные 2,1 триллиона долларов в 2024 году, темпы прироста снизились по сравнению с предыдущими годами.
Важно подчеркнуть ещё раз: снижение позиций в рейтинге восприятия не тождественно сокращению реальных климатических программ или ESG-бюджетов. Доклад измеряет экспертный консенсус относительно серьезности угроз, а не фактическое распределение ресурсов на управление ими.
Технологические риски: ИИ как долгосрочная тревога
Негативные последствия технологий искусственного интеллекта демонстрируют максимальный разрыв между краткосрочной и долгосрочной оценкой среди всех 33 рисков. На двухлетнем горизонте этот риск занимает лишь 30-ю позицию, на десятилетнем — поднимается на 5-ю. Эксперты воспринимают ИИ как угрозу отложенного действия, последствия которой в полной мере проявятся к середине следующего десятилетия.
Доклад выделяет три направления потенциального негативного воздействия.
Первое — трансформация рынков труда. Оценки варьируются от умеренно оптимистичных (чистый прирост 78 миллионов рабочих мест к 2030 году за счет создания новых ролей) до тревожных (сокращение до 50% позиций начального уровня в ближайшие пять лет в отдельных секторах экономики США). В негативном сценарии выигрыш от внедрения ИИ концентрируется у владельцев капитала, тогда как работники сталкиваются с обесцениванием навыков и сжатием возможностей.
Второе направление — социальные последствия. Авторы указывают на риски утраты профессиональной идентичности, кризиса смысла и принадлежности, особенно среди молодежи. Отдельно упоминается угроза «информационного хаоса»: генеративный ИИ способен производить дезинформацию в масштабах, делающих невозможным различение подлинного и синтетического контента.
Третье направление — военное применение. Интеграция ИИ в разведку, логистику и системы принятия решений создает риски ошибочной интерпретации угроз, непредсказуемого поведения систем за пределами обучающих параметров, а также стремительной эскалации конфликтов, когда алгоритмы действуют быстрее, чем успевает вмешаться человек.
Квантовые технологии в докладе отнесены к категории «прорывных» (frontier technologies) и занимают нижние строчки рейтинга: 33-е место на двухлетнем горизонте, 25-е — на десятилетнем. Однако авторы предупреждают о криптографических рисках: существующий алгоритм Шора теоретически способен взломать современные системы шифрования, как только появится достаточно мощный квантовый компьютер.
По данным опроса 2024 года, 53% экспертов в области квантовых вычислений полагают, что в течение десятилетия вероятность взлома распространенных криптографических протоколов составит не менее 50%. При этом лишь 5% организаций, по оценкам доклада, внедрили квантово-устойчивое шифрование.
Дезинформация стабильно удерживает высокие позиции: второе место на двухлетнем горизонте, четвертое — на десятилетнем. Кибернебезопасность занимает шестую и восьмую строчки соответственно. Технологические риски в целом воспринимаются экспертами наименее пессимистично среди всех пяти категорий: 32% респондентов охарактеризовали двухлетнюю перспективу как «спокойную» или «стабильную» — максимальный показатель среди категорий.
Неравенство как сквозной риск
Второй год подряд неравенство признается наиболее взаимосвязанным риском в глобальной системе. Методология доклада предполагает анализ связей между рисками: респондентов просили указать, какие угрозы с наибольшей вероятностью будут спровоцированы каждым из рисков. Неравенство оказалось в центре этой сети, выступая одновременно следствием и катализатором множества других угроз.
В интерпретации авторов доклада неравенство функционирует как механизм передачи: вытеснение работников технологиями порождает неравенство, неравенство усиливает социальную поляризацию, поляризация подпитывает дезинформацию и подрывает доверие к институтам. Социальная поляризация занимает третье место на двухлетнем горизонте, поднявшись на одну позицию по сравнению с прошлым годом. Эрозия прав человека и гражданских свобод — восьмое место, рост на две позиции.
Доклад фиксирует нарастание разрыва между держателями активов и наемными работниками. Реальные цены на жилье в развитых странах выросли на 20% с 2008 года, тогда как реальная заработная плата во многих юрисдикциях до сих пор не восстановилась после инфляционного всплеска 2021–2022 годов. В 18 из 37 стран ОЭСР реальные зарплаты в первом квартале 2025 года оставались ниже уровня первого квартала 2021 года.
Отдельный раздел доклада посвящен кризису доверия к информации. По данным Reuters Institute, 58% респондентов глобально обеспокоены сложностью различения правды и лжи в онлайн-новостях; в Африке и США этот показатель достигает 73%. Доверие к новостям падает, избегание новостей растет. Доля людей, использующих социальные сети как основной источник информации, в США выросла с 4% в 2015 году до 34% в 2025-м — впервые превысив долю телевидения и традиционных новостных сайтов.
На страновом уровне данные Executive Opinion Survey показывают: отсутствие экономических возможностей и безработица воспринимаются как главный риск в 27 странах и входят в пятерку ключевых угроз в 72 странах. Социальная поляризация особенно выражена в Латинской Америке, где занимает пятое место среди региональных рисков.
КОММЕНТАРИЙ ИНФРАГРИН
Доклад ВЭФ ценен как индикатор настроений глобального экспертного сообщества, однако нынешний выпуск обнажает любопытный парадокс. Геополитическое и геоэкономическое противостояние впервые возглавило рейтинг краткосрочных рисков — при том что сама эта реальность формируется уже несколько лет.
В прошлогоднем докладе геоэкономическое противостояние занимало лишь 9-ю позицию на двухлетнем горизонте. Санкционные режимы, разрыв цепочек поставок, тарифные войны и фрагментация рынков к тому моменту уже стали повседневностью для бизнеса, но экспертный консенсус отреагировал с заметным запозданием. Это наблюдение стоит учитывать при интерпретации любых рейтингов восприятия: они фиксируют не столько реальность, сколько момент её осознания профессиональным сообществом.
Формула «многополярность без многосторонности» фиксирует ещё один парадокс: центров силы становится больше, а механизмов согласования интересов между ними — меньше. По существу, речь идет о том, что многополярность приходит вместо многосторонности, замещает её, хотя авторы доклада осторожно используют предлог «без».
Депреоритизация экологических рисков в краткосрочном восприятии заслуживает внимательного анализа. Было бы ошибкой интерпретировать её как сигнал к сворачиванию климатических программ или ESG-инициатив. Доклад измеряет восприятие серьезности угроз, а не инвестиционные решения. На десятилетнем горизонте экология сохраняет доминирующие позиции — эксперты признают экзистенциальный характер этих рисков, но в ближайшей перспективе их внимание поглощено турбулентностью геополитики и экономики.
Для практиков устойчивого развития это скорее напоминание о необходимости выстраивать аргументацию ESG-инвестиций в новом контексте — контексте, где энергетическая безопасность, устойчивость цепочек поставок и технологический суверенитет вышли на передний план.
Для российского контекста доклад представляет интерес в нескольких измерениях. Акцент на геоэкономическом противостоянии и фрагментации глобальных рынков соответствует той реальности, в которой российский бизнес существует с 2022 года. Внимание к долговым рискам и угрозе возврата инфляции актуально для экономической политики. Тема неравенства как сквозного риска перекликается с внутренней повесткой социальной устойчивости. Наконец, раздел о квантовых угрозах для криптографии имеет прямое отношение к дискуссиям о технологическом суверенитете и защите критической инфраструктуры.
Остается вопрос, который доклад ставит, но не разрешает: как трансформируется глобальное управление рисками в мире конкурирующих полюсов? Авторы констатируют, что 68% экспертов ожидают фрагментированного порядка с региональными правилами, и лишь 6% верят в возрождение прежней системы. В этих условиях стратегии устойчивого развития неизбежно будут адаптироваться к новой географии — с меньшей опорой на универсальные стандарты и большим вниманием к региональным альянсам и двусторонним договоренностям.
Доклад ВЭФ — не руководство к действию, а глобальный ориентир, причем, как показывает история с геополитическими рисками, не всегда точный. Самые важные риски для любой организации — не те, что обозначены в международных докладах и рейтингах, а те, которые вы видите сами: в своей отрасли, на своих рынках, в своем операционном контексте. Именно с этими рисками вы можете работать — это и будет реальным вкладом в устойчивое развитие.
Полный текст Отчета о глобальных рисках 2026 ВЭФ доступен по ссылке.
Изображение вверху: коллаж из фрагментов обложки Отчета о глобальных рисках 2026 ВЭФ.
Команда ИНФРАГРИН
