ИНФРАГРИН публикует обзор раздела доклада Всемирного банка What a Waste 3.0 о расширенной ответственности производителй, где представлены агрегированные данные по регионам и группам стран с разным уровнем доходов, даны классификация инструментов по статусу и типу продуктов, а также содержаться принципиальные описания механизмов. Также мы публикуем для свободного скачивания набор слайдов с инфографикой из доклада "Какая потеря 3.0" (What a Waste 3.0) с переводом на русский язык.
Четыреста инструментов и одна общая логика
30 лет назад принцип «загрязнитель платит» лег в основу механизма расширенной ответственности производителя (РОП), и логика была сугубо прагматической — снять финансовую нагрузку с городских бюджетов и направить в систему сбора и переработки деньги бизнеса. Три десятилетия спустя, по данным доклада Всемирного банка What a Waste 3.0, этот инструмент охватывает более 400 регуляторных механизмов в большинстве регионов мира.
Сегодня РОП действует в самых разных формах и для самых разных категорий товаров. Согласно докладу, лидирует упаковка — 109 инструментов, или 27% от общего числа. За ней следуют электронные отходы (92 инструмента), аккумуляторы и батареи (68), рыболовное снаряжение (29). Отдельно выделяются 21 инструмент, направленный на пластик вне упаковочного контекста, — это новые категории: сигаретные фильтры, текстиль, подгузники, средства личной гигиены.
В 59% случаев речь идет о юридически обязывающих нормативных актах. Еще 19% — утвержденные стратегические документы, 14% — принятые законы в ожидании подзаконного регулирования, 8% — проекты. Большинство стран, внедривших РОП, прошли путь от декларации к обязательным требованиям. Инструмент из экспериментального стал нормой.
Когда покупатель входит в систему
Один из самых динамично развивающихся вариантов РОП — залоговые системы возврата тары (от англ. deposit return scheme, DRS). В отличие от классической схемы, где отношения выстраиваются между производителем и регулятором, залоговая система вводит в цепочку потребителя: при покупке товара взимается залог, который возвращается при сдаче использованной упаковки — в магазине или специализированном пункте приема.
По данным доклада, 54 страны — около 25% от общего числа — приняли те или иные инструменты залоговых систем. Более половины из них сосредоточены в Европе и Центральной Азии. Юридически обязывающие нормы характерны прежде всего для стран с высоким уровнем дохода: 76% государств с действующим законодательством о залоговых системах входят именно в эту группу. Среди стран с низким уровнем дохода обязывающих инструментов не выявлено вовсе — хотя добровольные схемы возврата многоразовой тары, прежде всего стеклянной, там традиционно распространены.
Залоговые системы требуют цифровой верификации каждой единицы товара: что выброшено на рынок — должно быть отслежено и сопоставлено с возвращенным. Именно это создает техническое и организационное препятствие для стран с преобладанием неформальной торговли. Но там, где инфраструктура позволяет, залоговые системы формируют принципиально новое качество данных — и это уже само по себе ценный актив.
Концепция меняет верктор
Исходная логика РОП была направлена вниз по цепочке — на то, что происходит с продуктом после использования. Именно поэтому первые тридцать лет инструмент развивался преимущественно как механизм финансирования инфраструктуры сбора и переработки: производитель платит взнос, взнос идет на организацию системы.
Сегодня, согласно докладу, концепция меняет вектор. РОП всё активнее используется для воздействия на решения, принимаемые в начале жизненного цикла — при разработке продукта. Ключевой инструмент здесь — экомодуляция (ecomodulation): дифференцированные ставки взносов в зависимости от экологических характеристик упаковки. Производитель, выпускающий легко перерабатываемую мономатериальную упаковку, платит меньше; тот, чья упаковка затрудняет переработку, — больше. Это уже не компенсация за прошлый вред, а ценовой сигнал, встроенный в экономику производственного решения.
Параллельно появляются целевые показатели по содержанию вторичного сырья в новых продуктах — требование, которое разворачивает логику РОП в сторону спроса на переработанные материалы. Система начинает замыкаться.
Регуляторная архитектура имеет значение
Возможно, наименее очевидный, но наиболее долгосрочный результат трёх десятилетий РОП — это не собранный пластик и не проценты переработки. Это регуляторная архитектура: реестры производителей и импортеров, организации ответственности производителей, механизмы верификации объемов, системы мониторинга и отчетности. Всё это создавалось для одной цели — обеспечить соответствие требованиям РОП, — но теперь представляет собой инфраструктуру, пригодную для значительно более широкого круга задач.
Как только эффективная система управления создана — зарегистрированная организация ответственности производителей с правовым статусом, — она может расширять свой мандат относительно легко, включая новые целевые показатели и программы. Именно по этому пути пошел Европейский союз, использовав инфраструктуру РОП для обеспечения соблюдения запретов на одноразовый пластик согласно Директиве о пластиковых изделиях одноразового использования. Платформа, созданная для упаковки, стала работать на другие политические задачи.
Это принципиально меняет вопрос о ценности инструмента. РОП — это не только то, сколько тонн материала он направил на переработку. Это административный и технический фундамент, на котором возможно строительство следующего поколения регулирования.
КОММЕНТАРИЙ ИНФРАГРИН
Поскольку в докладе Всемирного банка нет конкретных страновых кейсов по механизму РОП, а все данные приводятся в агрегированном формате, мы приводим краткую справку по внедрению расширенной ответственности производителей в нашей стране.
Российская система РОП существует с 2015 года, однако почти десятилетие оставалась преимущественно декларативной. Нормативы утилизации были минимальными, данные о самостоятельной переработке — практически непроверяемыми, а поступления от экологического сбора — несопоставимо малыми на фоне реальных затрат отрасли на обращение с отходами.
Реформа, запущенная в 2024 году (ФЗ № 451-ФЗ), поменяла саму архитектуру системы. Ответственность за утилизацию упаковки перенесена с производителей товаров на производителей упаковки. Данные о производстве и ввозе верифицируются через ФТС и ФНС — прежняя возможность занижать объемы закрыта.
Росприроднадзор выступает главным регуляторным органом в системе РОП. В его функции входят:
- Ведение реестра утилизаторов — приём заявлений, проверка компаний, включение в реестр через личный кабинет на lk.rpn.gov.ru
- Контроль за достоверностью отчётности производителей и импортёров
- Администрирование экологического сбора (экосбора)
По состоянию на март 2026 года в реестре числятся 222 утилизатора с суммарной задекларированной мощностью 9,7 млн тонн в год. По данным профильных СМИ, порядка 75% заявившихся на включение компаний были отсеяны как фиктивные — реестр создавался именно для очистки рынка от «серых» утилизаторов.
ППК «Российский экологический оператор» является оператором ЕФГИС УОИТ — Единой федеральной государственной информационной системы учёта отходов от использования товаров. Через эту платформу участники системы РОП подают обязательную отчётность: данные о произведённых/ввезённых товарах, объёмах утилизации, уплате экосбора. РЭО также координирует развитие инфраструктуры обращения с отходами и является методологическим центром реформы РОП.
В рамках реформы РОП создана Ассоциация добросовестных утилизаторов — профессиональное объединение компаний, включённых в реестр РПН. Ассоциация призвана представлять интересы верифицированных переработчиков, противодействовать «серым» схемам и формировать стандарты отрасли.
По существу, реформа выстраивает именно то, о чем говорит мировой опыт применения РОП: регуляторную платформу — реестры, механизмы верификации, институционального оператора. Инфраструктура, создаваемая под задачи утилизации, при надлежащем развитии может стать основой для инструментов следующего поколения.
Главный из них — залоговая система возврата тары — в России обсуждается с 2017–2018 годов и неизменно откладывается. Причины носят структурный характер: фрагментированный рынок упаковки без единого стандарта тары, отсутствие законодательной базы и утвержденной операционной модели, конкуренция с уже существующей нагрузкой в рамках реформы РОП. Добровольные пилоты фандоматов — в Москве, Подмосковье, в отдельных торговых сетях — дают рост в относительных показателях, но остаются точечными: без обязательного залога масштабирование не происходит. Реалистичный горизонт запуска системы — не ранее 2028–2030 годов.
Между тем ответ на вопрос о том, как должна работать залоговая система, в России уже существовал — в советской практике оборотной стеклотары. Унифицированные бутылки, сеть приемных пунктов при магазинах, финансово ощутимый залог — это сочетание обеспечивало высокий уровень возврата тары без принудительных мер и задолго до того, как в мировом обиходе появилось само понятие экономики замкнутого цикла.
Именно эти три элемента — значимый финансовый стимул, стандартизация упаковки, доступная инфраструктура возврата — лежат сегодня в основе наиболее успешных европейских залоговых систем. В этом смысле предстоящий поиск российского решения, вероятно, окажется не изобретением нового, а возвращением к логике, которая однажды уже работала.
Доклад ИНФРАГРИН
"Регионы России: формирование экономики замкнутого цикла и развитие природного потенциала. 2025"
Открыть / Скачать
