Ассиметрии глобальной экономики

Всемирный банк опубликовал флагманский доклад «Перспективы мировой экономики» (Global Economic Prospects, январь 2026), главный вывод которого звучит оптимистично: глобальное восстановление после пандемии стало сильнейшим за последние 60 лет. Однако при внимательном чтении доклад обнаруживает четыре фундаментальные асимметрии, которые ставят под вопрос и сам оптимизм, и инструментарий, которым измеряется экономический успех. ИНФРАГРИН комментирует четыре основных ассиметрии доклада.

Что говорит доклад: рекорды на фоне турбулентности

Авторы доклада констатируют: глобальный ВВП на душу населения в 2025 году оказался на 10% выше допандемийного уровня. Мировая экономика выдержала торговые войны, эффективные тарифы США на уровне 1930-х годов, геополитическую турбулентность и ценовые шоки. Бизнес продемонстрировал способность к адаптации — реконфигурировал цепочки поставок, использовал авансовые закупки перед введением тарифов, а бум инвестиций в искусственный интеллект поддержал экономическую активность.

Прогноз на 2026 год предполагает умеренное замедление до 2,6%, но без драматических потрясений. Казалось бы, повод для сдержанного оптимизма. Однако сами авторы выбрали для ключевой врезки доклада формулировку, которая саккумулировала ключевые асимметрии сегодняшней реальности: «Удивительно устойчивое, разочаровывающе неравномерное» (Surprisingly strong, disappointingly uneven).

Именно в этом «разочаровывающе неравномерном» сплелись четыре асимметрии, которые определяют подлинную картину глобальной экономики. Попробуем посмотреть на каждую более пристально.

Асимметрия долга: кто назначает кризис

Что говорит доклад. Государственный долг развивающихся стран и стран с формирующимися рынками (EMDEs) достиг почти 70% ВВП — «55-летний максимум». Проблеме посвящена отдельная аналитическая глава о бюджетных правилах — инструментах фискальной дисциплины, которые должны помочь этим странам «обуздать» государственные финансы. Двенадцать из двадцати четырех беднейших стран мира находятся в состоянии долгового кризиса или в зоне высокого риска. Ни одна не оценивается как страна с низким риском.

Что касается развитых экономик, доклад отмечает: «Участники рынка по-прежнему обеспокоены способностью этих экономик обуздать государственные финансы, и более высокие затраты на заимствования оказывают дополнительное давление на уровни государственного долга». При этом продление налоговых льгот в США характеризуется как мера, которая «поможет компенсировать торговые препятствия».

Асимметрия. Государственный долг США превышает 120% ВВП и продолжает расти. Однако 70% у развивающихся стран — это «кризис, требующий бюджетных правил», а 120% у США — «обеспокоенность участников рынка». Наращивание американского дефицита подается как антикризисная мера, в то время как развивающимся странам предписывается фискальная консолидация. Кто и на каком основании определяет, где проходит граница между нормой и кризисом? Ответ лежит за пределами экономики: доллар как мировая резервная валюта позволяет его эмитенту жить по правилам, которые для других означали бы дефолт.

Асимметрия климата: чьи риски считаются

Что говорит доклад. Климатические риски занимают заметное место в анализе. Авторы подробно описывают уязвимость Сахеля, Африканского Рога, Южной Азии, Африки к югу от Сахары. «Многие страны остаются крайне уязвимыми к изменению климата и связанным с ним экстремальным погодным явлениям — не только из-за географического положения, но и из-за экономических структур, ограниченных буферов и нехватки ресурсов для адаптации». Наводнения в Южном Судане, засухи в Сомали, оползни в суданском Дарфуре — все это «может замедлить темпы сокращения бедности». При этом официальная помощь развитию (ODA), направляемая преимущественно в эти страны, по прогнозам ОЭСР, сократится на 9–17% в ближайшие годы.

Развитые экономики в контексте климатических рисков практически не упоминаются.

Асимметрия. Между тем Европа, по данным Всемирной метеорологической организации и службы Copernicus, является самым быстро нагревающимся континентом планеты. Три самых жарких года в истории наблюдений в Европе зафиксированы после 2020 года, все десять самых жарких — после 2007-го. По данным ВОЗ, ежегодно в Европе от причин, связанных с жарой, умирает около 175 000 человек. Исследование Барселонского института глобального здоровья, опубликованное в Nature Medicine, оценивает смертность от жары в Европе в 2022 году в более чем 60 000 человек, в 2023 году — около 47 700 человек. Италия потеряла почти 13 000 человек за лето 2023 года, Испания — более 8 000, Германия — свыше 6 000, Великобритания — около 1 900.

Но в логике доклада Всемирного банка это, видимо, не климатический риск для экономики — это вопрос индивидуальной адаптации. Проявляется характерная асимметрия: климатические риски бедных стран социализируются — они требуют международной помощи, которую при этом сокращают. Климатические риски богатых стран либо приватизируются — каждый адаптируется за свой счет — либо попросту не признаются.

Асимметрия развитости: наследие как ловушка

Что говорит доклад. Авторы констатируют, что развивающиеся страны «более уязвимы к экстремальным погодным явлениям отчасти из-за более узких буферов и слабого потенциала». Адаптационные возможности связываются с уровнем экономического развития и доступом к финансированию.

Асимметрия. Реальность сложнее. Развитые страны оказываются заложниками собственной инфраструктуры и регуляторной среды.

Лондонское метро — инженерное чудо викторианской эпохи — превращается летом в пекло с температурой свыше +40°C на платформах. Глубокие тоннели без возможности полноценной вентиляции, комплексная модернизация практически невозможна. Парижская застройка эпохи Османа с толстыми каменными стенами и узкими дворами-колодцами идеально сохраняла тепло зимой — летом она становится духовкой. Исторический облик города защищен, внешние блоки кондиционеров на фасадах категорически запрещены.

Проблема не сводится к общественной инфраструктуре. Житель Лондона может позволить себе современную сплит-систему — это несколько сотен фунтов. Установить её легально в собственном доме — совсем другая история. Полгода согласований с советом района, которые в большинстве случаев заканчиваются отказом. Результат: люди покупают мобильные кондиционеры с выводной трубой в окно — технология прошлого века, которая создает шум, потребляет энергию впустую и практически не охлаждает помещение.

Для сравнения: в российских городах установка климатического оборудования не требует таких согласований. Московское метро обеспечивает комфортные условия даже в жару. Петербургские трамваи нового поколения оснащены климат-контролем.

Парадокс в том, что «развитость» нередко оборачивается ригидностью. Чем старше инфраструктура и чем сложнее регуляторная среда, защищающая историческое наследие, тем труднее системная адаптация к новым климатическим условиям. Это не вопрос богатства или бедности — это вопрос гибкости системы.

Асимметрия ВВП: метрика, которая не видит реальности

Что говорит доклад. Глобальное восстановление характеризуется как «сильнейшее после любой глобальной рецессии с 1960 года». При этом авторы признают: в 27% развивающихся стран подушевой ВВП в 2025 году остается ниже уровня 2019 года. Для стран с низким доходом (LICs) этот показатель превышает 40%, для стран в условиях нестабильности и конфликтов (FCS) — почти 60%. Разрыв в подушевых доходах между беднейшими странами и развитыми экономиками вырос на 10–15% по сравнению с допандемийным уровнем. Уровень бедности в наиболее уязвимых экономиках увеличился — тогда как после кризиса 2009 года он снижался. В ближайшее десятилетие 160 миллионов молодых людей в странах с низким доходом достигнут трудоспособного возраста — без очевидных перспектив занятости.

Асимметрия. Перед нами центральный парадокс доклада. «Сильнейшее за 60 лет восстановление» происходит на фоне:

— роста бедности в беднейших странах и увеличения разрыва между странами;

— долговых рекордов и нарастающих климатических катастроф;

— войны в Украине, конфликта на Ближнем Востоке, войн в Судане, Конго и десятков других;

— рекордного в истории человечества числа вынужденных переселенцев;

— тектонических разломов глобальной архитектуры взаимодействия — санкционных войн, торговой фрагментации, распада многосторонних институтов.

Авторы доклада сами удивляются этому результату. Но удивление неуместно. Это не парадокс экономики — это диагноз измерительному инструменту. ВВП фиксирует скорость вращения экономического колеса. Он не отвечает на вопросы: куда это колесо катится? Кто его крутит и какой ценой? Кто попадает под него? Что остается позади? И он не различает, производится ли добавленная стоимость для созидания или для разрушения.

Если метрика показывает рекордный успех в разгар глобального пермакризиса — значит, метрика измеряет не то, что имеет значение.

КОММЕНТАРИЙ ИНФРАГРИН

Доклад Всемирного банка — добросовестная аналитическая работа, основанная на огромном массиве данных и серьезном методологическом аппарате. Проблема не в качестве анализа, а в оптике.

Когда одни и те же явления — уровень долга, климатические риски, инфраструктурная уязвимость — описываются принципиально по-разному в зависимости от того, о ком идет речь, это уже не экономика. Это политика категорий, в которой одним предписывается «бюджетная дисциплина», а другим — «стимулирующие меры»; одним ставится диагноз «климатическая уязвимость», а другие объявляются «адаптирующимися».

Главный же урок доклада — непреднамеренный. Если сильнейшее за шесть десятилетий восстановление ВВП фиксируется на фоне войн, климатических катастроф, рекордного числа беженцев, растущего неравенства и распада глобальной архитектуры сотрудничества — это не экономический успех. Это пир во время чумы, где праздничная статистика заглушает то, что происходит за окном.

Надо не удивляться результату — надо менять репертуар в консерватории.