Банки и благотворительность: не только доноры

Светлана Бик, руководитель платформы ИНФРАГРИН

Банк России опубликовал обзор благотворительных практик банковского сектора — первый систематический взгляд регулятора на то, как кредитные организации встраивают благотворительность в свои продукты и платформы. Документ описывает механики посредничества: верифицированные платформы, ИИ-рекомендации фондов, программы лояльности, рассрочку пожертвований. Это полезная и своевременная инвентаризация. Но за ее рамками остается вопрос, который интересует многих и который уже элегантно обозначил рейтинг АК&М, разделив скромной звездочкой в таблице: каков совокупный вклад банков в российскую благотворительность, если считать не только то, что они пропускают через себя, но и то, что жертвуют сами?

Рынок, который становится системным

Еще недавно благотворительность в России была по преимуществу реакцией: человек видел историю в социальных сетях, отправлял СМС или переводил деньги незнакомцу. По данным совместного исследования Frank RG и Sber Private Banking «Благотворительная индустрия в России и роль крупных филантропов в ней — 2025», сегодня больше половины российских жертвователей переходят на регулярные пожертвования. Объем частных взносов вырос с 71 млрд рублей в 2021 году до 110 млрд в 2024-м — прирост в 55% за три года.

Цифра требует контекста. В пересчете на долю ВВП российская благотворительность пока составляет около 0,26% — это примерно в пять раз меньше американского уровня. Очевидно, что вопрос не добродетельных качествах конкретных людей – дело в институтциональной основе благотворительности, которая в США выстроена как системная машина. Кстати, долгосрочный индекс Charities Aid Foundation фиксирует, что за последнее десятилетие Россия входит в число стран с наибольшим приростом щедрости — более 25 пунктов. Это история не достижения, а направления движения.

По данным декабрьского опроса ВЦИОМ, 73% россиян участвовали в благотворительности за последние четыре-пять лет, причем 82% из них делают это регулярно. Технологическая инфраструктура, которую выстраивают банки, становится одним из главных факторов этого сдвига: автоплатежи, встроенные в мобильные приложения, округление покупок, депозиты с функцией отчисления процентов в фонды — все это превращает пожертвование из волевого акта в фоновую привычку.

Именно механикам этого посредничества посвящен обзор Банка России «Благотворительные практики российского банковского сектора», вышедший в начале мая 2026 года: верифицированные платформы, ИИ-рекомендации фондов на основе профиля клиента, механика DNPL (donate now, pay later — «пожертвуй сейчас, плати потом»), программы лояльности с конвертацией бонусов в помощь. О собственных взносах банков этот документ не говорит — и не должен: у него другая задача.

Когда банк — это не канал, а донор

Параллельно с этой посреднической ролью существует другая, менее заметная в публичном пространстве. Банки выступают учредителями и основными донорами крупных благотворительных фондов — и в этом качестве входят в число крупнейших институциональных благотворителей страны.

Рейтинг корпоративных благотворительных фондов АК&М за 2026 год, охватывающий 199 организаций, наглядно это показывает. Фонд «ВТБ-Страна» занимает третью строчку с расходами на целевые мероприятия в 4 млрд рублей — и это при росте на 167,7% за год. Сбербанковский «Вклад в будущее» — на седьмом месте с 2,1 млрд рублей. Фонд «Социальная ответственность», связанный с Газпромбанком, — на шестнадцатом месте с расходами 1,3 млрд рублей, которые за год выросли более чем вдвое. Казанский «Ак Барс Созидание» держится в третьей десятке с 623 млн рублей целевых расходов.

Суммарно только четыре этих фонда направили на социальные цели около 8 млрд рублей. Для сравнения: через платформу «СберВместе», куда клиенты банка перечисляли деньги самостоятельно, в 2024 году прошло 448 млн рублей — в восемнадцать раз меньше, чем фонд Сбера «Вклад в будущее» потратил из собственных средств.

Звездочка, которая меняет ракурс

Рейтинг АК&М вводит методологическое разграничение, которое заслуживает отдельного внимания. Агентство в целом отличается аккуратностью в работе с данными — и здесь это проявляется в характерной детали. Компании, выступающие лишь агентами по сбору пожертвований от клиентов или сотрудников, отмечены звездочкой. Это не оценочная характеристика — это структурное уточнение: деньги идут не от компании, а через нее.

Сбербанк в рейтинге фигурирует в обоих статусах одновременно: как прямой учредитель и донор фонда «Вклад в будущее» — и как агент со звездочкой в шести-семи других фондах, включая «Память поколений», «Подари жизнь», фонд Константина Хабенского. Это не противоречие — это точное описание двойной природы участия крупного банка в благотворительной экосистеме.

Именно здесь возникает аналитическая лакуна. Обзор ЦБ написан с конкретной и вполне обоснованной задачей: систематизировать лучшие технологические практики, чтобы другие участники рынка могли их тиражировать. Но вопрос о совокупной роли банковского сектора — сколько пропущено через себя, сколько добавлено в виде собственных средств, сколько пожертвовано напрямую через корпоративные фонды — в нем не ставится. Возможно, это следующий аналитический шаг регулятора, если все-таки говорить о комплексном влиянии банков на социальные проекты.