20 мая 2026 года в Москве состоялся Форум по устойчивому развитию, организованный деловым изданием «Ведомости». В пленарной дискуссии «Вклад бизнеса в реализацию повестки устойчивого развития и национальных целей» приняли участие представители крупнейших российских компаний и организаций — Сбера, Банка ПСБ, «Алроса», Торгово-промышленной палаты РФ, Национальной сети Глобального договора ООН, МГИМО, а также руководитель платформы «Инфраструктура и финансы устойчивого развития» (ИНФРАГРИН). Модерировала сессию редактор отдела «Экономика» газеты "Ведомости" Анастасия Бойко.
Сбер: прогнозирование вместо отчетности
Марина Булова, вице-президент Сбера по устойчивому развитию, открыла дискуссию тезисом о том, что повестка ESG сейчас находится «в стадии переизобретения самой себя» — причем не только в России, но и во всем мире. Разные страны реагируют на это по-разному: одни сворачивают повестку, другие сохраняют прежний курс. Китай, по наблюдению эксперта, становится неформальным лидером этого направления, встраивая его в государственные программы развития.
Говоря о мегатрендах, вице-президент выделила две временные шкалы.
Первая — долгосрочная: изменение климата, которое «сложно остановить, сложно повернуть» и которое уже несет конкретные риски для бизнеса в зависимости от региона — засухи, таяние вечной мерзлоты, штормы. Для России с ее огромной территорией климатические риски будут принципиально разными в разных регионах и отраслях.
Вторая шкала — стремительная: внедрение искусственного интеллекта. По данным Всемирного экономического форума, к 2030 году около 86% компаний в мире будут вынуждены трансформировать свой бизнес из-за ИИ, а от 22 до 50% занятых столкнутся с необходимостью переобучения или замены.
В ответ на оба вызова Сбер смещает фокус: «Мы переводим повестку ESG из комплаенса и отчетности прошлых данных в плоскость создания продуктов по адаптации», — подчеркнула Марина Булова. Банк предлагает клиентам инструменты прогнозирования и сценарного планирования, чтобы бизнес мог заблаговременно учитывать климатические риски в своих финансовых моделях и готовиться к структурным изменениям рынка труда, связанным с ИИ.
«Одной из наших задач является приучение клиентов и бизнеса смотреть на эти риски», — отметила эксперт: иногда шкала изменений настолько медленная, что кажется — «не скоро до нас докатится», и именно это промедление становится проблемой.
ПСБ: устойчивое развитие как опора
Галина Секиринская, вице-президент Банка ПСБ, поддержала тезис о трансформации повестки — от отчетности и «минимизации накопленного вреда» к созданию реальных опор для бизнеса, экономики, государства и людей. У банка при этом своя специфика: ПСБ работает во всех 89 регионах страны и является опорным банком ОПК.
Важным шагом стал переход от ESG-концепции к ориентации на национальные цели развития России. По итогам 2024 года ПСБ уже отчитывался по семи национальным целям, а в текущем году планирует дополнительно опереться на новый стандарт общественного капитала бизнеса (СОКБ). Изменились и приоритетные стейкхолдеры: если раньше в фокусе были инвесторы и международные стандарты, то теперь — государство, клиенты и сотрудники.
Исследование заинтересованных сторон зафиксировало, что климатическая и экологическая повестка отходит на второй план, на первое место выходит социальная — поддержка человеческого капитала. Три четверти россиян при выборе места работы обращают внимание на социальную ответственность компании, указала Галина Секиринская.
В качестве примеров практических результатов она привела переосмысление волонтерства: из элемента КСО оно превратилось в полноценный HR-инструмент. Раньше волонтеры опережали средний показатель по eNPS в банке на 4,6 процентного пункта, а после масштабирования программы этот разрыв вырос до 6 процентных пунктов. Программа «Новое звание предпринимателя» ориентирована на ветеранов и членов их семей: за неполный прошлый год через нее прошло около полутора тысяч человек, финалисты открыли более пятисот рабочих мест.
В части регионального развития более половины из около восьмисот дополнительных отделений ПСБ приходится на воссоединенные регионы — банк первым вошел на эти территории и обеспечил там базовую финансовую доступность. Банк также был релансирован из Москвы в Ярославль: вместе с рабочими местами регион получает капитал, инфраструктурные проекты и специальный фонд социальных инициатив.
Алроса: углеродная нейтральность и кадровый разворот
Татьяна Гончаренко, заместитель начальника управления международного сотрудничества компании «Алроса», обозначила три ключевых вектора устойчивого развития компании: экология, поддержка кадров и социально-благотворительная деятельность. Все три неразрывно связаны с территорией присутствия: 80% производственных мощностей и персонала сосредоточены в Республике Саха (Якутия), в условиях экстремального климата и хрупкой экосистемы.
Главным достижением стало то, что в 2025 году «Алроса» первой среди добывающих компаний заявила об углеродной нейтральности производства и отрицательном углеродном следе продукции: минус 0,71 CO₂-эквивалента на карат. Этот результат был достигнут за счет перехода на зеленую гидроэнергетику, использования газового топлива и других технологических изменений, потребовавших значительных финансовых и человеческих ресурсов. Компания не остановилась: в ближайшие дни ее климатический проект должен появиться в реестре углеродных единиц. В будущем «Алроса» рассчитывает на торговлю этими единицами — именно с этой целью и ведется регистрация, пояснила представитель компании.
На кадровом направлении «Алроса» пересмотрела подход к найму: приоритет теперь отдается взаимодействию с коренными малочисленными народами. Компания готова обучать людей без специальных навыков и затем трудоустраивать их. Сегодня 12% из 32 000 сотрудников — представители коренных народов; за прошлый год было трудоустроено 5 000 человек, с 2018 года — 22 000.
«Мы просто делаем жизнь людей лучше», — подчеркнула Гончаренко, признав при этом, что отрасль сейчас переживает спад из-за санкций и геополитической обстановки. Компания сознательно сохраняет уровень вложений в устойчивое развитие и намерена удержать эту повестку до момента, когда ситуация улучшится.
Финансирование по трем направлениям составляет ежегодно 20 миллиардов рублей, из которых 8 миллиардов — социальные программы, 1,7 миллиарда — взаимодействие с улусами, 1,7 миллиарда — климатическая стратегия. Комплексная программа по охране окружающей среды рассчитана до 2028 года с бюджетом 60 миллиардов рублей.
Инфрагрин: устойчивое развитие – для людей, а не для инвесторов
Светлана Бик, руководитель платформы «Инфраструктура и финансы устойчивого развития» (ИНФРАГРИН), предложила взглянуть на дискуссию с позиции другого типа заинтересованных сторон — граждан и жителей территорий. Для них нефинансовая отчетность — не фиксация прошлого и не инструмент для инвесторов, а отчет о том, что компания реально сделала и как это повлияло на их жизнь. «Как вы повлияли на то, чтобы труба за проходной, рядом с которой я живу, не пыхтела черным цветом?» — сформулировала эксперт суть этого запроса.
Ключевая проблема, по ее мнению, — разрыв между тем, что компании пишут в отчетах, и тем, что люди реально ощущают. Показательный пример — вопрос губернатора Красноярского края в ходе заседания экспертного совета: «У нас отчетность растет, а почему черное небо над Красноярском не уходит?» Природа социально-экологических рисков неразрывна: экологический выброс для компании оборачивается для региона расходами на детскую астму. «Должен быть момент, когда дебет с кредитом сойдется», — констатировала эксперт.
Суверенизацию повестки устойчивого развития Бик считает серьезной методологической задачей, а не переводом международных стандартов на русский лад. Пока ни один российский стандарт не научился мерить вклад, а не выполнение собственных KPI компании. «Этот путь мы только начали, он впереди. Нужно брать лопату — и вперед», — констатировала она.
Последнюю льготу Банка России она охарактеризовала как «сложную и болезненную в механике», но заявила: другой не будет, легких льгот сейчас не предвидится. По ее убеждению, главный перелом должен произойти внутри самих банков: помочь компаниям подготовить документы к верификации зеленого проекта — это не «вылет в космос», а системный алгоритм, который банкам нужно освоить, встроить в работу с клиентами и начать на этой льготе зарабатывать.
Национальная сеть Глобального договора: баланс — это приоритеты
Александр Плакида, председатель управляющего совета Национальной сети Глобального договора ООН, выступил против противопоставления ESG и национальных целей. По результатам аналитической работы его команды, проведенной в 2020 году при подготовке первого национального доклада о прогрессе ЦУР, корреляция между национальными целями России 2018 года и ЦУРами составила 83–87%. «Это одно и то же. Это вопрос перевода или контекста», — подчеркнул эксперт, призвав использовать формулу «и-и», а не «или-или».
Плакида напомнил, что в следующем году повестке устойчивого развития исполняется 40 лет. Концепция была сформулирована в 1987 году Международной комиссией при участии советских ученых — «это такая же наша повестка, как и глобальная». ESG-критерии удобны своей универсальностью: как индекс массы тела, они позволяют «посветить фонариком» на любой бизнес и определить его позицию по трем осям.
Ключевая задача сегодня, по убеждению эксперта, — поиск баланса, который он определил как «поиск приоритетов».
Три практических шага, доступных каждому: задать себе вопрос, что можно сделать прямо сейчас; смотреть на партнеров и перенимать лучшее; внедрять у себя и создавать вокруг сообщество единомышленников. Программы развития ключевых партнеров России — Индии, Китая, стран БРИКС — все выстроены с учетом социальных, экологических и управленческих приоритетов и «раскрашены в цвета ЦУР», отметил спикер. «Работать надо в том ключе, в котором работают твои партнеры», — подчеркнул он.
МГИМО: угроза номер один — милитаризация мира
Игорь Юргенс, директор центра устойчивого развития МГИМО, поместил российскую повестку в широкий международный контекст. По его словам, весь мир продолжает работать по повестке устойчивого развития — в том числе Европейский Союз, улучшивший климатические показатели своих стран на 40%, и Китай, движущийся «гигантскими шагами».
Профессор сообщил, что со следующего года начнется официальная ревизия 17 ЦУРов, действующих до 2030 года. Уже сейчас существуют три школы мысли: сохранить все 17 целей без изменений; сконцентрироваться на 5–7 ключевых, признав остальные провальными; перейти к региональным ЦУРам с последующей глобальной координацией — эту позицию активно продвигает Китай. В конце мая МГИМО проводит в Астане форум с участием представителей как дружественных, так и недружественных стран для обсуждения целей на десятилетие после 2030 года.
Главной угрозой для всей повестки устойчивого развития Юргенс назвал нарастающую милитаризацию мировой экономики. Глобальный дефицит финансирования устойчивого развития составляет 4 триллиона долларов — и именно эти средства сейчас уходят на военно-промышленный комплекс. «ESG плюс S — security — равно нулю», — сформулировал профессор. Конверсия из военного производства в мирное — процесс десятилетий, и это создает риск долгосрочного кризиса. «Для ESG угроза номер один — это милитаризация, которая начинается», — резюмировал Юргенс.
ТПП РФ: год практики, а не декларации
Председатель совета ТПП РФ по устойчивому развитию бизнеса Елена Мякотникова начала выступление с интерактивного опроса аудитории по данным о мировом развитии и констатировала: люди систематически оценивают состояние мира хуже, чем оно есть на самом деле. 60% девочек в странах с низким уровнем доходов оканчивают начальную школу, большая часть населения мира живет в странах со средним уровнем доходов, доля людей, живущих не в нищете, за 20 лет выросла вдвое, а доступ к электричеству имеют 80% жителей Земли.
Текущий год Мякотникова охарактеризовала как «год практики, а не декларации». К концу 2025 года утвержден стандарт общественного капитала бизнеса (постановление правительства №2230), действует ЭКГ-рейтинг, компании в целом научились находить свое место между ЦУРами, международной повесткой и национальными целями. Ключевой незакрытый вопрос — «зачем»: что конкретно дает бизнесу реализация этой повестки, где налоговые преференции, как складывается экономика.
Наглядным примером отсутствия сбалансированной экономической модели стал разбор программы «Чистый воздух».
Первая волна охватила 12 городов с задачей сократить выбросы на 20% — в основном цели будут достигнуты, хотя отчасти за счет корректировки базовой линии.
Вторая волна распространяется на 29 городов, преимущественно без крупной промышленности, с задачей сокращения на 50%. По убеждению эксперта, для современных предприятий, построенных за последние годы, это фактически недостижимо. «Давайте скажем зайчикам, чтобы они превратились в ежиков», — обозначила она суть подобного подхода.
При этом аналогичная экологическая цель может быть достигнута принципиально иными и значительно более дешевыми способами — например, переводом печного отопления на более экономичные источники энергии. «Для того чтобы двигаться дальше, должна быть нормальная сбалансированная экономическая модель под экологию, под социальные проекты, под внутреннее корпоративное управление. Мы считать, в общем, научились. Теперь — зачем мы это будем делать и что нам это конкретно дает?» — подытожила Мякотникова.
В теме льгот спикер выступила за системный подход: все существующие меры поддержки — федеральные, региональные, муниципальные — нужно систематизировать и выстроить вокруг них прозрачную экономическую модель: что вкладывает бизнес, зачем и что получает в ответ. Сегодня такой модели нет.
Дискуссия показала: повестка устойчивого развития в России прошла путь от отчетности на экспорт к поиску собственных смыслов и практических моделей. При всем разнообразии позиций общим знаменателем дискуссии стал запрос на измеримый результат — не в отчете, а в жизни людей.
Фото: газета "Ведомости"
Команда ИНФРАГРИН
