Как оценивать вклад бизнеса в общественное благо

Светлана Бик, руководитель платформы ИНФРАГРИН

20 мая на VIII Форуме «Ведомостей» по устойчивому развитию у меня будет несколько минут в пленарной дискуссии "Вклад бизнеса в реализацию повестки устойчивого развития и национальных целей". Их не хватит, чтобы сказать о том, что сейчас меня волнует в российской повестке. Переход от ESG к ЭКГ или СОКБ – это и есть суверенизация?

История хорошо знакомая: российская компания раскрывает в ESG-отчете, что соблюдает трудовое законодательство. Или что выполняет самый жесткий в мире норматив по качеству сброшенных в водоемы вод. В отчете это подается как достижение. Между тем для нее это выполнение законодательной нормы.

Скажите американскому CEO, что с завтрашнего дня он обязан соблюдать российский Трудовой кодекс в части декретного отпуска — и завтра он объявит себя ESG-банкротом. Чужая система координат порождала абсурд: компания показывала как передовую практику то, что для нее и так было нормой. Глобальная рамка ESG во многом была игрой, потому что соответствие тем или иным параметрам у нас диктовалось законом, а не ответственностью. Иногда эта игра доходила до абсурда, особенно в части разнообразия в Советах директоров. А что было полезным, и было ли?

Про разные грани полезности ESG еще буду писать обязательно (похоже на хорошие слова на прощанье, и в некотором смысле это так), но об одном ракурсе скажу прямо сейчас.

Западный ESG пытался добровольными обязательствами заменить то, чего не было в их законах: экологические нормы, трудовые права, социальные гарантии. Именно поэтому конструкция оказалась структурно уязвимой. Добровольная ответственность бизнеса в жесткой системе капиталистических координат – это сложная тема.

Кстати, буквально на днях прочла интервью Джеффри Холлендера — того самого, кто основал Seventh Generation в 1988 году, задолго до того, как слово «устойчивость» вошло в корпоративный словарь. Он провел три десятилетия, строя то, что принято считать образцом ответственного бизнеса. Я отозвалась на каждый тезис очень личного интервью (прочтите по ссылке рекомендую). Его диагноз ESG звучит беспощадно: они играли в игру, спроектированную так, что выиграть в ней было невозможно.

Джеффри Холлендер, цитирую:

Корпоративная ответственность почти всегда подразумевала изменения в компаниях — добровольные, односторонние усилия по снижению негативных последствий. Но на самом деле необходимы системные изменения. Компании будут снижать вред до тех пор, пока это не начнет обходиться им в деньги. После этого почти ни одна компания не пойдет дальше без принуждения. Мы тридцать лет пытались победить в игре, которая была создана для того, чтобы мы проиграли. Следующему поколению нужно изменить правила игры.

Это говорит не критик снаружи — это человек, который сам построил систему и сам же назвал ее структурный изъян. Добровольность не заменяет системных требований. Это приговор не идее ответственности, а ее добровольной архитектуре.

В России картина была иной. Жесткий трудовой кодекс, нормативы выбросов загрязняющих веществ, обязательная отчетность в Росприроднадзор и Минтруд — нефинансовая отчетность существовала в нашей стране десятилетиями, просто мы называли ее по-другому. И проблема была не в отсутствии субстанции, а в ее невидимости: данные шли от компаний к регуляторам и там оседали. Общество их не видело, компании не сравнивали себя между собой, инвесторы не могли оценить.

ESG не научил нас быть ответственными — он сделал видимым то, что уже было. Но эта видимость дорого стоит!

Сегодня мы в точке суверенизации оценок. Это естественный и правильный этап. Но у него есть специфическая ловушка: соблазн заменить форму. Мы уже создали свои рейтинги, добровольные декларации, красивые рамки — но это еще не суверенизация преимущества.

Реальный риск не в том, чтобы потерять международный язык. Риск — потерять то единственное, что ESG нам дал: движение данных из регуляторного ящика в публичное пространство. И на основе этих публично видимых данных мы должна научиться измерять реальный импакт – сначала вклад в достижение национальных целей, потом региональных и муниципальных программ - и так по цепочке: от "ESG на экспорт " к "ESG на районе".

Главный вопрос суверенизации устойчивого развития не в замене приоритетов ЦУР ООН на национальный цели, не в появлении российских стандартов аля-GRI – и уж точно не в отказе от аббревиатуры ESG. Главный вопрос в том, что и как мы измеряем, а также зачем. Если все сведется к месту в очередном рейтинге – тогда не надо было и начинать.

Если мы научимся оценивать вклад российского бизнеса в общественное благо – Как меняется жизнь людей, которые живут рядом с предприятиями? Какую воду они пьют, каким воздухом дышат? Как улучшается окружающая среда?– тогда суверенизация нефинансовых метрик сослужит нашей стране большую пользу. Потому что создаст реальную систему координат – для государства, общества и граждан. И, что немаловажно, это даст возможность не только штрафовать, но и отмечать хорошие дела бизнеса по заслугам.

Именно об этом — о том, с какими смыслами двигаться дальше, — я хотела бы говорить 20 мая на форме "Ведомостей". Тема пленарной дискуссии форума — вклад бизнеса в реализацию национальных целей — звучит как раз в точке этого выбора. Если вопрос кажется вам важным — буду рада встретиться в зале пленарной сессии. Кстати, организаторы обещают трансляцию – кто не планирует быть на форуме лично, сможет подключиться, ссылка будет размещена на странице мероприятия, мы начинаем в 10:00. Для ориентира публикую программу нашей сессии.

Пленарная дискуссия. Вклад бизнеса в реализацию повестки устойчивого развития и национальных целей

Модератор
Анастасия Бойко, редактор отдела «Экономика», деловое издание «Ведомости»

Темы для обсуждения

Планы бизнеса по интеграции национальных целей в повестку устойчивого развития. Как проходит синхронизация действующих проектов с новым контуром устойчивости?
К чему компаниям готовиться в 2026 году? На какие льготы и поддержку рассчитывать (СОКБ, таксономия версии 7.5.1.0, углеродный след всей цепочки поставок, климатические проекты с цифровым следом и др.)?
Позиция России по международному сотрудничеству. Как найти баланс между экономическими интересами, требованиями партнеров и пересборкой внутренней повестки?
Мегатренды-2030. Какое будущее ждет в России повестку и устойчивую триаду? Каким видится развитие климатических проектов, ответственного финансирования и операционной деятельности?

Участники дискуссии
Светлана Бик, руководитель, экспертно-аналитическая платформа «Инфраструктура и финансы устойчивого развития»
Марина Булова, вице-президент по устойчивому развитию, «Сбер»
Татьяна Гончаренко, заместитель начальника управления международного сотрудничества, «Алроса»
Елена Мякотникова, председатель совета по устойчивому развитию бизнеса, корпоративной социальной ответственности и волонтерству, Торгово-промышленная палата (ТПП РФ)
Александр Плакида, председатель управляющего совета, ассоциация «Национальная сеть Глобального договора»
Галина Секиринская, вице-президент, начальник управления устойчивого развития, банк ПСБ