Про экологию – без амбиций, про биоразнообразие еще скромней

Департамент финансовой стабильности Банка России опубликовал второй ежегодный мониторинг климатических и экологических стратегий крупнейших нефинансовых компаний страны. Содержание документа организовано по двум направлениям: отдельно рассматриваются климатические стратегии компаний и отдельно — их экологическая политика. В первом обзоре мы обратились к климатическому блоку, а сейчас — к экологической политике компаний и теме биоразнообразия, которой авторы записки уделили особое внимание. ИНФРАГРИН сначала представляет ключевые тезисы и данные из мониторинга аналитиков ЦБ, а затем — комментарий платформы.

В периметр анализа в рамках мониторинга включены 58 организаций из пяти секторов с наибольшей углеродоемкостью и воздействием на окружающую среду: добыча ископаемого топлива, металлургия и горная добыча, химическая и целлюлозно-бумажная промышленность, генерация энергии и транспорт. Их совокупная выручка по МСФО за 2024 год превысила 64 трлн рублей.

Экология – без лишнего пафоса

Мониторинг оценивает экологическую политику компаний по двум составляющим: фактические показатели воздействия на окружающую среду и зрелость управления — наличие целей, стратегий и природоохранных мер. Оценка строится исключительно на основе публично раскрытой нефинансовой информации. Свой раздел экологического ренкинга авторы записки характеризуют формулой, которая диагностирует наблюдаемую картину: «сдержанные цели и меры, превышающие требования природоохранного законодательства».

По данным мониторинга, 71% компаний раскрывают валовые выбросы загрязняющих веществ в атмосферу, 52% разработали меры по снижению воздействия — но лишь 48% поставили соответствующие цели. В водопользовании, по оценке авторов записки, аналогичная картина: системы оборотного водоснабжения внедрены шире, чем заявлены цели по снижению водозабора. Компании делают больше, чем декларируют.

В отраслевом разрезе, согласно материалам мониторинга, наиболее последовательный подход к экологическому управлению демонстрируют компании металлургии и горной добычи. Химическая и целлюлозно-бумажная промышленность имеет наибольшую интенсивность выбросов загрязняющих веществ среди всех анализируемых секторов — 395 кг на 1 млн рублей выручки. Энергетические компании лидируют по водопотреблению: почти 4,5 тыс. кубометров на 1 млн рублей выручки. Транспортный сектор по большинству показателей заметно отстает, хотя удельные выбросы загрязняющих веществ здесь наименьшие среди всех отраслей.

По оценке аналитиков Банка России, информацию о наличии или отсутствии экологических аварий раскрывает лишь половина компаний периметра. В последней отчетной кампании 16% сообщили об инцидентах, повлекших ущерб окружающей среде, 38% — об их отсутствии. Авторы записки констатируют: «низкая полнота раскрытия усложняет оценку экологических и операционных рисков и повышает неопределенность при анализе устойчивости компаний».

Согласно данным мониторинга, среднее количество предписаний со стороны природоохранных органов в энергетическом секторе выросло вдвое по сравнению с предыдущим годом. К наиболее распространенным нарушениям по всему периметру авторы относят превышения ПДК загрязняющих веществ в выбросах в атмосферу и сбросах в водные объекты, а также нарушения в сфере обращения с отходами. Расходы на природоохранные мероприятия раскрывает меньшинство компаний. Там, где данные есть, диапазон значений широкий — по данным мониторинга, у отдельных организаций доля природоохранных затрат в выручке достигает 13%.

Биоразнообразие – на периферии стратегий

По оценке авторов записки, вопросы сохранения биоразнообразия и управления земельными ресурсами не являются приоритетными для большинства компаний. Менее половины включают эти темы в стратегическое планирование. Даже в секторах с существенным воздействием на экосистемы компании, по данным мониторинга, чаще ограничиваются отдельными мероприятиями, не формируя целостного подхода.

Аналитики Банка России специально оговаривают: выпуск молоди рыб — наиболее распространенная мера, фигурирующая в корпоративных разделах о биоразнообразии, — является обязательной по закону для компаний, чья деятельность воздействует на водные экосистемы. Добровольным вкладом в сохранение биоразнообразия оно не является. Исключение на общем фоне, по данным мониторинга, — металлургический сектор: шесть компаний выборки проводят оценку рисков для биоразнообразия в соответствии с рекомендациями TNFD.

Авторы записки помещают тему биоразнообразия в контекст нарастающего внешнего давления. По приводимым в документе данным S&P Global Sustainable, деятельность 57% компаний из индекса S&P Global 1200 в значительной степени зависит от биоразнообразия и экосистемных услуг; около 55% мирового ВВП умеренно или сильно зависит от природных ресурсов. Стандарты раскрытия ужесточаются: GRI 101 «Биоразнообразие» обязателен для отчитывающихся по системе GRI с января 2026 года, ISO 17298:2025 описывает требования к учету биоразнообразия в деятельности организаций, ISSB начал работу над требованиями к раскрытию природных рисков — проект планируется к COP17 в октябре 2026 года. По данным мониторинга, доля компаний, одновременно связанных с рисками для биоразнообразия и уличенных в гринвошинге, выросла с 3% в 2021 году до 6% в 2025-м.

КОММЕНТАРИЙ ИНФРАГРИН

Данные экологического ренкинга в мониторинге аналитиков Банка России выглядят парадоксально только на первый взгляд: цели скромные, меры выше законодательной планки, раскрытие фрагментарное там, где оно неудобно. За этой картиной стоит вполне рациональная логика.

Экологическое поле плотно населено заинтересованными сторонами с реальными полномочиями. Росприроднадзор выдает предписания и начисляет платежи за сверхнормативные выбросы. НКО ведут независимый мониторинг качества воздуха и воды. Губернаторы несут ответственность за исполнение федеральных проектов — «Чистый воздух», «Чистая вода». Граждане замечают то, что можно увидеть и почувствовать. В таком поле каждое публичное обязательство вверх — это потенциальные миллиарды реальных затрат и реальный риск быть проверенным на исполнение. Рациональная стратегия очевидна: минимум громких деклараций, максимум тихой работы.

Климатическая повестка устроена иначе. Выбросы парниковых газов не замеряют НКО с приборами на улице, за них не выдают предписания региональные инспекторы, и нет федерального климатического проекта, за который отвечает губернатор.

Принятие климатического обязательства — нередко репутационный и экспортный шаг, а не операционное решение с немедленными финансовыми последствиями. Это меняет всю структуру мотивации: амбициозная цель дешева в декларировании — и почти так же дешева в отказе от нее. Крупнейшие мировые игроки выходят из климатических альянсов и пересматривают обязательства по климатическому финансированию без регуляторных последствий. Однако никто публично не отказывается от обязательств по очистке сточных вод.

Биоразнообразие — отдельный разговор. Здесь дело не в отсутствии надзора (он все-таки есть), а в более фундаментальном препятствии: нет систематических достоверных данных о воздействии. Чего стоит экосистема, которую компания разрушает или поддерживает, и как отразить это в балансе – для этого пока методологии нет.

Ситуацию начинают менять технологии. В оценке динамики экосистем применяются молекулярно-генетические методы и дистанционный мониторинг с помощью спутников и беспилотников. Инструменты искусственного интеллекта открывают возможность наблюдать за биоразнообразием на принципиально ином уровне.

В России делаются первые институциональные шаги: инициирована разработка национальной Стратегии сохранения и устойчивого использования биоразнообразия до 2036 года, АСИ разрабатывает инструмент «Единица природы» — пилотный механизм для вовлечения бизнеса в финансирование природовосстановительных проектов. По оценке экспертов, системно и устойчиво эту тему развивают пока 25–30 российских компаний.

Вопрос не в том, войдет ли биоразнообразие в бизнес-модели и системы государственного планирования — оно войдет. Вопрос в том, как скоро сложится измеримая база, без которой любое обязательство остается декларацией — ровно в том смысле, в каком сегодня зачастую остаются декларациями климатические цели компаний.

Аналитическая записка подготовлена сотрудниками Департамента финансовой стабильности и отражает их личную позицию. Результаты носят предварительный характер и не являются официальной позицией Банка России. Однако эта оговорка, по оценке ИНФРАГРИН, не снижает, ценности данной записки.