26 июня Министерство науки и высшего образования опубликовало паспорта двух федеральных проектов — «Регенеративная биомедицина, технологии превентивной медицины, обеспечение активного и здорового долголетия» и «Научно-технологическая поддержка развития биоэкономики». Биомедицинское направление получило государственный статус, запланированные результаты и финансирование. Вместе с тем документы обнажили противоречие, которое одним бюджетом не закрыть: задачи сформулированы в горизонте трансформации всей системы здравоохранения, а источник денег — только федеральная казна.
Внебюджетные источники — пусто
ФП «Регенеративная биомедицина» входит в нацпроект «Новые технологии сбережения здоровья» и охватывает 2025–2030 годы. Его общий бюджет — 1,85 млрд рублей, полностью из федерального бюджета. Проект ставит задачу вывести в клиническую практику технологии клеточной терапии, тканевой инженерии и регенеративного лечения, обеспечить диагностику биологического возраста, создать превентивные программы питания и здорового долголетия. Наиболее крупная статья — клинические исследования новых препаратов и технологий (около 1 млрд рублей); финансирование сосредоточено в 2025–2028 годах, а на 2029–2030 стоят нули.
ФП «Наука для биоэкономики» действует в рамках нацпроекта «Технологическое обеспечение биоэкономики» и рассчитан на 2026–2030 годы. Его бюджет значительно крупнее — 8,3 млрд рублей, распределенных по традиционным механизмам: госзадание НИЦ «Курчатовский институт», субсидии Российского научного фонда (2 млрд руб.), НИОКР Минобрнауки (3,26 млрд руб.), гранты Фонда содействия инновациям малым предприятиям — всего 180 млн рублей за три года. Это соотношение наглядно показывает приоритеты: основные деньги идут крупным государственным исследовательским структурам, малый инновационный бизнес получает крохи.
В обоих паспортах строки «внебюджетные источники» — пустые. Архитектурно это объяснимо: форма паспорта ФП заточена под бюджетное планирование и казначейский контроль, а не под инвестиционную логику. Но это не снимает вопроса о том, как результаты этих проектов вообще выйдут на рынок.
Анна Алексеева
Денег мало — это не оговорка
Суммарный бюджет двух ФП за пятилетку — около 10 млрд рублей, в среднем 2 млрд рублей в год. Для сравнения: один венчурный раунд крупного биотех-стартапа в США или Китае может превышать эту сумму в разы, глобальный рынок регенеративной медицины оценивается в десятки миллиардов долларов и растет примерно на 20% в год. Разрыв очевиден.
Именно здесь логичным выглядит привлечение венчурного капитала. Но российский рынок 2025 года дает мало поводов для оптимизма. По данным совместного исследования Московского венчурного фонда и Московского инновационного кластера «Рынок венчурных инвестиций России 2025», общий объем инвестиций составил около 15 млрд рублей (примерно 177 млн долл.) при 182 сделках — на 12,2% меньше, чем в 2024 году. В I квартале 2026 рынок просел еще на 75% в квартальном выражении.
Healthcare, при всем относительном росте (+32% к 2024 году, 2,5 млрд рублей, 26 сделок), остается вторым по объему среди отраслей — и его рост объясняется прежде всего единичными крупными сделками: инвестиция в хирургические роботизированные комплексы компании MVS (1 млрд руб.), нейропротезирование Элвис (305 млн руб.) и ранняя ставка на генную терапию в Ретиностар (20 млн руб.). Удаление этих трех сделок делает картину значительно скромнее.
Структурные причины слабости рынка — не конъюнктурные. Ключевая ставка ЦБ в диапазоне 16–21% сделала депозиты прямым конкурентом венчура по доходности при несопоставимом риске. Иностранные инвесторы ушли с рынка. Число выходов из портфельных компаний упало до 17 за весь 2025 год (минус 32%), pre-IPO рынок сократился на 30%. Капитал застревает: фонды не могут выйти из поздних стадий, а значит, не перераспределяют деньги в ранние. Биотех — самый уязвимый в этой ситуации из-за длинного цикла разработки, высокой капиталоемкости клинических испытаний и регуляторной неопределенности.
Анна Алексеева
Рынок видит окно, но не видит лестницы
Сами игроки рынка отдают себе отчет в ситуации. Artgen Biotech (бывший ИСКЧ, первая публичная биотех-компания России, IPO 2009 года) в 2025-м объявил о создании Artgen Seed Fund — посевного фонда объемом 150 млн рублей на три года для стартапов в области здравоохранения, генной терапии, борьбы со старением и персонализированной медицины. Инструмент — конвертируемые займы на ранних стадиях. По сути, частная биотех-компания сама пытается сдвинуть «долину смерти» между грантовым контуром ФП и коммерческим масштабированием — потому что больше некому. Genetico, единственная публичная генетическая компания России (IPO 2023 года), держит позицию в молекулярной диагностике и преимплантационном тестировании. Перспективы новых биотех-IPO в 2026–2027 годах обсуждаются в отрасли осторожно: окно для выходов закрыто.
Аналитики венчурного рынка фиксируют «двухэтажность» системы: государство финансирует НИОКР и клинику через ФП, а коммерциализацию результатов должны брать на себя частные инвесторы. Газпромбанк в 2026 году запустил международную образовательную программу «Биоэкономика» совместно с Минобрнауки — именно как мост от научного контура к инвестиционному рынку. Программа готовит проекты к привлечению частного капитала, ведь федеральные проекты эту задачу не решают.
КОММЕНТАРИЙ ИНФРАГРИН
Регенеративная биомедицина и технологии долголетия — стратегически значимое направление, прямо связанное с повесткой устойчивого развития в широком ее понимании: здоровье населения, демографический капитал, качество человеческого потенциала. Бюджетный контур здесь необходим, но принципиально недостаточен. Системной акселерации не получится без частного капитала.
Инструментарий для создания такого притяжения в России уже создан — в сфере зеленого финансирования. Инструкция Банка России № 220-И от 26 мая 2025 года в связке с Постановлением Правительства № 1587 (национальная таксономия устойчивого развития) обеспечивает банкам льготу по нормативам достаточности капитала при финансировании приоритетных зеленых и переходных проектов. Поскольку снижается нагрузка банка на капитал — банк может предложить компании более низкую ставку или увеличенный лимит. Льгота не требует прямых бюджетных расходов: она работает через регуляторное плечо. И в настоящее время механизм апробируется в зеленом секторе.
И если рынок ответственного банковского финансирования после периода адаптации к новвовведению покажет значимый результат, у Банка России будут все основания распространить механизм стимулирующего регулирования и на социальные проекты. Напрвления биомедицины и долголетия уже находятся в действующей социальной таксономии.
Изображение вверху: нейросеть Nano Banana Pro
Команда ИНФРАГРИН
