Сэконд-хэнд на далеких берегах: все дело в ракурсе анализа

Международная торговля ношеной одеждой давно находится в центре спора: одни называют ее рабочим звеном циркулярной экономики, другие — формой экологического неравенства, при которой богатые страны освобождают свои гардеробы за счет здоровья и экономики бедных. Новый доклад ЮНКТАД, попытался закрыть хотя бы часть спора эмпирически. Авторы вручную рассортировали 244500 предметов одежды на крупнейших рынках двух африканских стран и сопоставили эти данные с торговой статистикой США — крупнейшего в мире импортера новой одежды и одного из значимых источников секонд-хенда. ИНФРАГРИН представляет ключевые выводы доклада, а также альтернативный взгляд с фокусом на структурный и историко-политический контекст.

Что на самом деле в тюке

Результат из доклада ЮНКТАД разошелся с расхожим тезисом о тотальной свалке: пригодными к носке оказались 96 процентов ввезенных вещей, а доля настоящих отходов — того, что невозможно ни продать, ни переработать, — составила 1,1–1,3 процента.

Полевая часть исследования строилась на прямом наблюдении, а не на оценках сверху. В Уганде интервьюеры работали на рынке Овино в Кампале в мае и июне 2024 года, в Танзании — в трех крупнейших рынках Дар-эс-Салама (Кариакоо, Илала, Каруме) в июле и августе того же года. Всего опрошено 2147 участников рынка — импортеров, розничных продавцов и уличных торговцев, каждое интервью занимало около двадцати минут и фиксировалось на бумажных анкетах с последующей оцифровкой.

Ключевая часть работы — не опрос, а прямой пересчет содержимого тюков. Классификация велась по критериям Германского общества международного сотрудничества (GIZ): вещи делились на грейды A, B и C, а внутри каждого грейда — на подкатегории first, second, third, ронья (она же фаги), тряпье и отходы. Закономерность оказалась предсказуемой: чем ниже грейд бейла, тем выше в нем доля отходов. В грейде A на отходы приходится 1,1–1,2 процента, в грейде C — уже 2,2–5,1 процента.

Как меняется география поставщиков

Пока в публичных дебатах Соединенные Штаты фигурируют как лидер секонд-хенд-экспорта, статистика доклада фиксирует обратный процесс: американская доля в этих двух странах стремительно сжимается. В Уганде она упала с 8,2 процента в 2018 году до 2,5 процента в 2023-м, в Танзании — с 13,9 до 9,1 процента. А кто пришел на смену лидеру? Место США занял Китай: его доля в танзанийском импорте выросла с 26,4 до 55,5 процента, в угандийском — с 29,9 до 47,3 процента за пять лет.

Причина не в цене — китайская одежда далеко не всегда дешевле. В Уганде килограмм китайского секонд-хенда обходился в среднем в 2,03 доллара против 2,17 доллара за американский, а в Танзании китайские поставки, наоборот, дороже: 1,96 доллара против 1,67 доллара за американские.

Решающим, по оценке авторов доклада, оказался не прайс-лист, а условия расчета. Три четверти угандийских импортеров работают на условиях FOB (Free on Board) с полной оплатой в порту отгрузки — это связывает оборотный капитал. Китайские поставщики предлагают гибкость, которой не дают конкуренты: часть сделок закрывается с оплатой лишь половины суммы авансом и остатком по факту получения груза, а в периоды затоваривания трейдеры могут отложить платеж, покрывая только пошлины и логистику.

Дополняют ассортимент плюсов совместные предприятия китайских сортировочных компаний с местными предпринимателями — и получится не демпинг, а выстроенная модель управления ликвидностью, которая оказалась сильнее ценового аргумента.

Юридические пробелы

Доклад отмечает, что юридическая неразбериха вокруг секонд-хенда — источник реальных издержек для торговли. Международный код ХС 6309 определяет поношенную одежду как товар, пригодный для повторного использования. Приложение B Базельской конвенции под кодом B3030 позволяет классифицировать те же самые товары как отход, если они загрязнены или непригодны к носке. Проблема в том, что бо́льшая часть одежды поступает в международный оборот несортированной — так называемые credential-партии, где высокая доля пригодных вещей соседствует с меньшей, но не нулевой долей брака.

Как показало исследование, на которое опирается доклад ЮНКТАД, страны по-разному интерпретируют один и тот же груз: Германия относит весь собранный на ее территории текстиль к отходам и применяет к нему критерии Базельской конвенции, тогда как Финляндия не считает отходом одежду, собранную благотворительными организациями и частными сборщиками.

Это расхождение создает конкретный юридический риск для американских экспортеров: США формально не связаны Базельской конвенцией, но при торговле со странами-участницами вроде Уганды и Танзании их грузы все равно попадают под пристальную проверку на предмет соответствия чужим определениям отхода.

Ответом Восточноафриканского сообщества стал стандарт EAS 356:2024, вводящий обязательный аудит третьей стороной до отгрузки — попытка снять неопределенность на уровне региона, пока глобальные определения остаются несогласованными. Дополнительное напряжение создает продолжающаяся дискуссия о расширении охвата Базельской конвенции на одежду, содержащую синтетические волокна, — эта мера обсуждается как способ борьбы с микропластиковым загрязнением, но авторы доклада считают ее промахом мимо цели.

Что предлагает ЮНКТАД

Пакет рекомендаций доклада построен вокруг одной идеи: регулирование должно опираться на страновую эмпирику и последовательность внедрения, а не на презумпцию, что крупный объем импорта автоматически означает демпинг отходов. Экологические меры, которые вводят избыточную предотгрузочную сортировку без учета платежеспособности принимающего рынка, рискуют разрушить работающую систему повторного использования и лишить работы неформальных и полуформальных участников цепочки — сортировщиков, торговцев рониа, розничных продавцов — не добившись пропорционального экологического эффекта.

Отдельно доклад возражает против включения синтетических тканей в периметр Базельской конвенции как инструмента борьбы с микропластиком: ответственность за загрязнение волокном при стирке и износе предлагается адресовать производителям на стадии проектирования — через требования к долговечности и снижению линьки волокна, а не через ограничение вторичного рынка. Ключевой рекомендуемый принцип — секвенирование циркулярной экономики: сначала укрепление повторного использования, ремонта и перепродажи как звеньев, дающих наибольшую отдачу при наименьших издержках, и только затем масштабирование рециклинга и мощностей по утилизации.

КОММЕНТАРИЙ ИНФРАГРИН

Полевой аудит ЮНКТАД действительно сужает зону неопределенности — но только для двух конкретных рынков Восточной Африки в конкретный момент 2024 года. И было бы упрощением считать, что цифра в 1,1–1,3 процента отходов закрывает тему экологической несправедливости в торговле секонд-хендом.

Параллельно с докладом ЮНКТАД в 2026 году вышел обзор в журнале Discover Environment, где авторы разбирают экспорт бывших в употреблении товаров в Западную Африку через оптику теории зависимости и концепции экологического расизма — термина, введенного в оборот в связи с практикой размещения свалок и загрязняющих производств в районах проживания небелого населения США.

Аргументы авторов обзора не про содержимое тюков, а про архитектуру потока: развитые экономики выгружают избыток произведенных вещей туда, где нет ни переговорной силы, ни развитой инфраструктуры переработки, и это консервирует зависимость, лишая принимающие страны стимула наращивать собственное текстильное производство.

Конечно, между двумя текстами разный масштаб наблюдений. У ЮНКТАД — первичные данные и физический пересчет содержимого тюков на двух конкретных африканских рынках. У Discover Environment — нарративный синтез 26 вторичных источников, который сознательно уходит от вопроса «сколько процентов брака в тюке» к вопросу «кому в этой цепочке достается остаточная стоимость и почему принимающая экономика не строит свое производство». Это две разные постановки задачи, и ответ на одну не отменяет актуальности другой.

Изображение вверху: нейросеть Nano Banana PRO