Климатическое финансирование игнорирует адаптацию?

24 июня Международная аналитическая организация «Инициатива по климатической политике» (Climate Policy Initiative, CPI) опубликовала доклад «Глобальный ландшафт климатического финансирования — 2026» (Global Landscape of Climate Finance 2026) — ежегодный трекер глобального климатического финансирования, который организация ведет более десяти лет на основе свыше 30 источников данных. Главный вывод: впервые в истории климатические инвестиции преодолели отметку $2 трлн по итогам 2024 года. Доклад вышел в 2026-м, однако опирается на данные двухлетней давности — неизбежное следствие того, что агрегирование и верификация более 30 разнородных источников по разным странам требуют от 12 до 18 месяцев. ИНФРАГРИН изучил доклад и сосредоточился на его наиболее острой теме — адаптационном финансировании, которое определяет, насколько общество готово защищать людей от уже происходящих климатических изменений, а не только предотвращать будущие.

Снижение динамики инвестиций

Впервые в истории глобальные климатические инвестиции преодолели отметку $2 трлн: по итогам 2024 года авторы доклада зафиксировали $2,008 трлн. Рост устойчив пятый год подряд — через пандемию, энергетический кризис, геополитические конфликты и волатильность процентных ставок. По оценке CPI, это свидетельствует о том, что низкоуглеродный переход обрел собственную инерцию: рынок чистой энергии созрел настолько, что движется уже не только за счет политических стимулов.

Доклад фиксирует впечатляющую динамику снижения технологических издержек. С 2010 по 2024 год стоимость солнечной генерации упала на 90%, наземной ветроэнергетики — на 70%, морской — на 62%, систем накопления энергии — на 93%. Большинство новых объектов возобновляемой энергетики сегодня дешевле новых угольных или газовых мощностей. Как следствие, инвестиции в чистую энергию выросли в 2024 году на 17% и составили около половины всего климатического финансирования.

Вместе с тем авторы доклада предупреждают: темп роста резко замедлился — с 22% в 2022-м и 16% в 2023-м до 6% в 2024-м, а по оценкам на 2025 год составит 2–3%. При таких темпах даже минимальная оценка потребностей — $6,2 трлн в год к 2035-му — недостижима еще долгие годы. Нынешние $2 трлн против необходимых $6,2 трлн — троекратное отставание.

Географически картина, по данным доклада, неоднородна. 85% климатических инвестиций остаются внутри национальных рынков, и именно частный капитал — компании, домохозяйства, коммерческие банки — обеспечивает около 60% финансирования мер по сокращению выбросов. Международные публичные потоки, напротив, в 2024 году сократились на 6% после двух лет роста. Развивающиеся страны (без учета Китая) наращивают инвестиции быстрее всех — 25% среднегодового роста с 2022 года, — но стартуют с низкой базы. Наименее развитые страны движутся в обратную сторону: климатическое финансирование для них упало на 21% в 2024 году.

Стагнация адаптационного финансирования

На фоне $1,9 трлн, направленных на сокращение выбросов, адаптационное финансирование выглядит статистической погрешностью: $64 млрд в 2024 году, или чуть более 3% от общего объема. Авторы доклада констатируют: с 2023 года потоки не растут — они стагнируют. Среднегодовой темп роста адаптационного финансирования с 2019 года составил 6%, однако в 2023-м произошло падение, в 2024-м — плато.

Секторальная картина, которую рисует доклад, обнажает структурный перекос. Около 82% всех адаптационных инвестиций поглощают два направления: водоснабжение и водоотведение, а также межсекторальные вложения (политика снижения рисков катастроф, общие программы климатической устойчивости). Все остальное — крохи.

Сельское хозяйство, леса и землепользование (сокр. AFOLU, Agriculture, Forestry and Other Land Use) — сектор, обеспечивающий средства к существованию 3,8 млрд человек и несущий одни из наиболее острых климатических рисков, — получил в 2024 году лишь $5,5 млрд, что на $1,7 млрд меньше, чем годом ранее. При этом, как отмечается в докладе, структура финансирования деградирует: гранты сократились с $4,1 млрд в 2022-м до $1,7 млрд в 2024-м, их замещают некондессионные займы. Деньги направляются туда, где уже есть коммерческая жизнеспособность — к крупным агропредприятиям. Мелкие фермеры, восстановление деградированных земель, агролесоводство остаются без финансирования.

Управление рисками катастроф, по данным доклада, финансируется на уровне $6,4 млрд при верифицированных потерях от катастроф в $320 млрд только в 2024 году. Для наименее развитых стран международное финансирование в этом направлении рухнуло на 57% за год.

Частный сектор авторы доклада характеризуют как «недостающее звено»: $3,8 млрд при среднегодовом росте 3%. Однако сами же признают, что реальный масштаб частных адаптационных инвестиций значительно выше — он просто не отслеживается и не признается таковым. Климатоустойчивое строительство, системы раннего предупреждения, водосберегающие технологии, противопаводковая инфраструктура — все это де-факто является адаптацией, но не маркируется и не учитывается в официальной статистике.

Беднейшие страны в зоне наибольшего риска

Международное публичное финансирование адаптации — единственный источник, на который рассчитывают беднейшие страны, — сокращается именно тогда, когда климатические удары по ним усиливаются. Согласно данным доклада, правительства развитых стран урезают помощь на фоне конкурирующих бюджетных приоритетов. Доля адаптационного финансирования, направляемого в наименее развитые страны, падает второй год подряд — сокращающаяся доля сокращающегося пирога.

Доклад фиксирует и структурный сдвиг инструментов: гранты вытесняются займами даже там, где это особенно разрушительно — в странах с высокой долговой нагрузкой и минимальным фискальным пространством. Долговое финансирование адаптационных проектов, которые как правило не генерируют коммерческую выручку, означает перекладывание бремени климатических последствий на тех, кто меньше всего в них виновен.

Архитектура важнее человека?

КОММЕНТАРИЙ ИНФРАГРИН

В те самые дни, когда CPI представлял доклад «Глобальный ландшафт климатического финансирования — 2026» профессиональной аудитории Недели климатических действий в Лондоне, термометры в Париже показали 40,9°C — новый июньский рекорд. Накануне в городке Писсос на юго-западе Франции воздух прогрелся до 44,3°C, побив абсолютный рекорд почти за 80 лет наблюдений.

В Британии — 36,1°C, лучший июньский результат с 1957 года. В Италии 16 городов, включая Рим и Милан, получили наивысший уровень теплового предупреждения. Во Франции от жары и при попытках охладиться погибли более 50 человек. Виновник — атмосферный паттерн «омега-блок» (Omega block), запирающий раскаленный воздух над регионом на недели. Французская государственная метеорологическая служба «Метео-Франс» (Météo-France) сравнивает происходящее с августом 2003 года, когда от жары погибло около 80 000 европейцев.

В эти же дни в Лондоне проходила Неделя климатических действий (London Climate Action Week). Одно из мероприятий — посвященное именно экстремальной жаре — организаторы были вынуждены отменить. Из-за жары. Лучшей иллюстрации к цифрам доклада не придумать.

Доклад описывает системный сбой на уровне глобальных потоков финансирования. Но есть измерение, которое в нем не отражается: способность конкретного человека защитить себя прямо сейчас, без ожидания международных фондов и многолетних программ.

Европа нагревается вдвое быстрее среднемирового темпа, фиксирует Всемирная метеорологическая организация (World Meteorological Organization, WMO). От 9 до 20% домохозяйств в ЕС страдают от хронического перегрева жилья, в многоэтажных комплексах и бедных кварталах — больше. Жилищный фонд строился без расчета на жару: панорамное остекление, южные фасады без козырьков, никаких внешних жалюзи — архитектурный стандарт последних десятилетий создавал тепловые ловушки задолго до того, как жара стала смертельно опасной в Берлине и Лондоне.

Когда жители пытаются исправить это собственными средствами, они упираются в регламенты охраны архитектурного облика. Установка кондиционера на фасаде исторического здания (да и не только исторического) во многих европейских городах требует разрешения, которое либо не выдается вовсе, либо обставлено условиями, делающими монтаж практически невозможным. Мнение архитектурной комиссии буквально перевешивает право человека на охлаждение.

Это не вопрос не только комфорта. Исследования Гарвардской школы общественного здравоохранения 2018 года зафиксировали: в неохлаждаемых зданиях скорость реакции падает на 13,4%, точность арифметических вычислений — на 13,3%. Исследование Йельской школы общественного здравоохранения (2023 год) показало, что очень жаркий день снижает когнитивные результаты на величину, эквивалентную потере четверти учебного года. Жара — это деградация мышления, производительности, принятия решений. Для пожилых и людей с хроническими заболеваниями — прямая угроза жизни.

А между тем глобальные климатические инвестиции достигли $2 трлн, из которых на адаптацию направляется $64 млрд — и эта сумма не растет. Международные гранты для беднейших стран сокращаются. В богатых странах граждане лишены элементарной возможности защитить собственное здоровье, потому что архитектурный регламент важнее физиологии. Люди погибают от перегрева, не имея ни финансовых инструментов, ни административного права на охлаждение.

XXI век. $2 трлн на климат. И 50 смертей за одну неделю жары в сердце Европы.