Представленный на ПМЭФ-2026 Второй ежегодный национальный доклад о климатической повестке в России подготовлен РСПП и Институтом народнохозяйственного прогнозирования РАН при участии Национального Альянса по вопросам устойчивого развития (раздел 4), при поддержке Фонда Мельниченко и Kept. ИНФРАГРИН подготовил обзор выборочных тем: что происходит с климатом физически, как экономика адаптируется к этим изменениям, что делает наука и как природные экосистемы и экономика замкнутого цикла становятся ресурсом устойчивого развития и безопасности. При этом вопросы сокращения выбросов, углеродных рынков и авиационной компенсации в докладе проработаны детально, но они остались за контуром данного обзора.
Климат меняется быстрее, чем экономика успевает приспособиться
В 2024 году на территории России зафиксировано 1234 опасных гидрометеорологических явления — рекордный показатель более чем за 15 лет, и почти 500 из них нанесли реальный ущерб отраслям экономики и жизни людей. В 2025 году среднегодовая температура в стране превысила норму на 1,24°С; в европейской части России и ряде федеральных округов зафиксированы абсолютные температурные рекорды с 1936 года. Россия теплеет со скоростью 0,51°С за десятилетие — примерно вдвое интенсивнее среднемирового темпа.
Деградация многолетней мерзлоты угрожает фундаментам зданий, трубопроводам и добывающей инфраструктуре на севере и востоке страны; лесные пожары становятся интенсивнее, наводнения и засухи перекраивают сельскохозяйственный потенциал регионов. Дефицит воды в Приазовье уже внесен в стратегические документы федерального уровня.
Сценарный анализ ИНП РАН переводит эти риски в рубли: при отказе от системных мер адаптации потери ВВП России могут достигать 15 трлн рублей в год к 2043 году и 35 трлн рублей в год к 2060 году. Расчеты построены на динамической модели, где потери доходов сокращают инвестиции, те тянут вниз следующие периоды — и так по нарастающей. Эффект снежного кома, летящего вниз с ускорением.
Команда ИНФРАГРИН
Приоритеты на бумаге признаются легче, чем реализуются на практике
По оценкам авторов доклада, глобальная температурная цель Парижского соглашения по ограничению потепления до 1,5°С выполнена не будет — мир перешагнул этот порог в 2024 году. Даже если Россия достигнет углеродной нейтральности к 2060 году, её вклад в замедление потепления составил бы, по расчетам, 0,03°С, что ничтожно мало на фоне действий других крупных эмитентов. Из этого следует, что адаптация к уже происходящим изменениям для управления национальными рисками важнее митигации.
Расчеты авторов показывают, что системные меры адаптации обойдутся в 0,8–1,5 трлн рублей в год, тогда как потери в сценарии бездействия в 20–40 раз превысят эти вложения. Адаптация несет и позитивные эффекты: расширение зоны сельскохозяйственного производства, рост навигационного потенциала Северного морского пути, снижение отопительных расходов.
На нормативном уровне наметилось движение: подготовлен проект стратегических приоритетов по адаптации и план третьего этапа адаптационных мероприятий на 2026–2030 годы — первый пятилетний документ в этой области; обновлены методические рекомендации Минэкономразвития по разработке региональных планов. Стратегия устойчивого развития Приазовья до 2040 года включает адаптацию как одну из ключевых задач с обязательной разработкой региональных планов.
Разрыв между намерениями и реальностью, однако, остается значительным. В восьми субъектах Федерации региональные планы адаптации отсутствуют вовсе, 44 плана не актуализированы, срок действия пяти из десяти федеральных отраслевых планов истек в 2025 году. Оценку климатических рисков провели лишь два федеральных органа из одиннадцати, а регулярный мониторинг ведется только по двум из 22 базовых индикаторов адаптации. Данных катастрофически не хватает — и это системная проблема, не техническая.
Команда ИНФРАГРИН
Бизнес реагирует на риски конкретнее, чем декларирует государство
Корпоративный раздел доклада, подготовленный совместно с Национальным Альянсом по вопросам устойчивого развития, фиксирует активность, которая разворачивается поверх регуляторных стимулов — или даже опережая их.
РУСАЛ реализует в Красноярском крае первый в России лесной климатический проект по авиационной охране лесов от пожаров на площади более 500 тыс. га; проект прошел все стадии от валидации до первой международной сделки. СИБУР развивает лесоклиматическую программу «Зеленая формула» с карбоновыми полигонами и высадкой более 5 млн деревьев за 2022–2024 годы. Эн+ запустил проект «Лесоохранитель» — систему видеомониторинга лесных пожаров на основе искусственного интеллекта, которая к 2026 году охватит более 10 млн га в Иркутской области. Норникель избрал иной путь: компания верифицировала в TÜV Austria методику расчета поглощения углекислого газа пустой породой хвостохранилищ, основанную на пассивной карбонизации минералов без участия человека; фактические данные за 2021–2024 годы прошли аналогичную верификацию.
В части замкнутого цикла СИБУР на «СИБУР-Нефтехиме» запустил проект по улавливанию CO₂ и его монетизации: уловленный газ очищается и сжижается, превращаясь в сырье для производства газированных напитков и сухого льда. «Р-Фарм» разрабатывает технологию биоремедиации нефтепродуктов с применением бактериального консорциума — работа получила новый импульс после крушения танкеров в Керченском проливе в конце 2024 года.
За этими практиками стоит больше, чем корпоративная активность. Они формируют методологическую и проектную базу, которая в оптимальном сценарии ИНП РАН одновременно обеспечивает сохранение биоразнообразия, повышение устойчивости к климатическим рискам и экономическую эффективность.
Параллельно складывается нормативная рамка раскрытия информации. В декабре 2025 года утвержден Стандарт общественного капитала бизнеса — инструмент оценки вклада компаний в национальные цели развития, включающий показатели по углеродному следу продукции и доле возобновляемой энергии. С января 2026 года действуют обновленные стандарты GRI 102 и GRI 103 с более строгими требованиями к раскрытию информации о климатических рисках; обязательными для отчетности они станут с 2027 года.
Команда ИНФРАГРИН
Наука ставит диагноз точнее, чем реагирует политика
В 2024–2025 годах подведены итоги первого этапа Важнейшего инновационного проекта государственного значения (ВИП ГЗ) — крупнейшего междисциплинарного научного проекта России в области климата, цель которого состоит в создании национальной системы мониторинга климатически активных веществ: лесов, почв, болот, многолетней мерзлоты, океана и атмосферы.
Ключевым прикладным результатом первого этапа стал пересмотр методики оценки поглощения парниковых газов природными экосистемами. Уточнение данных по лесным землям, пашням и кормовым угодьям существенно изменило показатели национального кадастра. По оценкам РСПП и ИНП РАН, это позволило сэкономить 6 трлн рублей потенциальных затрат: не пришлось реализовывать наиболее дорогостоящие меры, которые потребовались бы без уточнения кадастра. Экономическая отдача ВИП ГЗ оценивается в 600 рублей на каждый вложенный рубль бюджетных средств.
В начале 2026 года утвержден план второго этапа ВИП ГЗ на 2026–2030 годы, предусматривающий расширение сети наблюдений, международное признание российских данных и интеграцию результатов в глобальные базы ВМО и РКИК ООН. Авторы доклада предупреждают, что ограниченность финансирования может не позволить полноформатно продолжить исследования. Между тем именно дальнейшее уточнение поглощающей способности экосистем остается главным нераскрытым резервом.
Команда ИНФРАГРИН
Агрессивная нейтральность обходится дороже, чем адаптация с восстановлением экосистем
Сценарный анализ ИНП РАН — центральная аналитическая часть доклада — предлагает три варианта климатической политики России до 2060 года. Сценарии различаются не целью (углеродная нейтральность к 2060 году остается в каждом из них), а методами и распределением затрат между митигацией и адаптацией.
Агрессивный сценарий ставит во главу угла форсированное сокращение выбросов: весь бюджет — 118 трлн рублей — направляется на декарбонизацию энергетики, промышленности, транспорта и сельского хозяйства. На адаптацию не выделяется ничего. Технологически это означает полный отказ от угля, масштабную замену традиционной генерации, переход животноводства на другие породы скота, рекультивацию всех свалок. При этом темп роста ВВП после 2035 года начинает отставать от среднемирового на 0,3–0,9 процентного пункта в год; цены на электроэнергию растут на 5,9% ежегодно. Совокупный ВВП России к 2060 году в этом сценарии составит 8 192 трлн рублей в ценах 2021 года — наименьший среди трех вариантов. Ущерб от нереализованной адаптации с учетом динамических мультипликативных эффектов превысит 500 трлн рублей.
Умеренный сценарий сохраняет те же затраты на адаптацию, что и оптимальный — 27 трлн рублей, — но реализует лишь часть потенциала климатических проектов в экосистемах: около 100 млн т CO₂-экв. дополнительных поглощений вместо полного освоения ресурса. Остаточные выбросы приходится покрывать более широким и капиталоемким набором технологий декарбонизации, включая улавливание углерода. Итог — 77 трлн рублей на митигацию, совокупные затраты 104 трлн. Рост цен на электроэнергию — 5,1% в год.
Оптимальный сценарий сочетает системную адаптацию, полное использование поглощающего потенциала природных экосистем и умеренные меры декарбонизации. Затраты на митигацию — 40 трлн рублей, на адаптацию — 27 трлн; итого 67 трлн рублей, что почти вдвое меньше, чем в агрессивном. Среднегодовой прирост ВВП — 2,8% против 2,1% в агрессивном сценарии; совокупный ВВП к 2060 году — 9 130 трлн рублей. Рост цен на электроэнергию замедляется до 4,4% в год. Экосистемный потенциал в этом сценарии реализуется через научный проект по уточнению поглощений (ВИП ГЗ) и климатические проекты: ожидаемый прирост поглощений — до 440 млн т CO₂-экв. к 2035 году, что снимает необходимость в наиболее дорогостоящих технологических мерах.
КОММЕНТАРИЙ ИНФРАГРИН
Сценарный анализ доклада однозначно показывает, что оптимальная стратегия для России строится на адаптации, развитии природных экосистем и климатической науке, а не исключительно на форсированной технологической декарбонизации. Совокупные затраты этого пути — 67 трлн рублей до 2060 года против 118 трлн в агрессивном сценарии — при более высоком ВВП и меньшем давлении на энергетические цены.
Арифметика убедительна: 0,8–1,5 трлн рублей в год на адаптацию предотвращают потери, которые при пассивной стратегии к 2060 году достигают 35 трлн рублей в год. Леса, болота, пашни и пастбища России в этой логике перестают быть фоном. Они одновременно снижают климатические риски, поддерживают биоразнообразие и создают экономические возможности. Доклад фиксирует, что этот потенциал пока используется в России в ничтожной доле.
Изображение вверху: нейросеть Nano Banana Pro
Команда ИНФРАГРИН
