23 июня 2026 года вышло одиннадцатое издание Доклада об устойчивом развитии — ежегодного независимого аудита глобального прогресса по Целям устойчивого развития ООН. Доклад готовит Центр трансформации ЦУР Сети решений устойчивого развития ООН (SDSN) начиная с 2016 года: каждый год одна и та же методология, 169 стран, 123 индикатора, шкала от 0 до 100. Цифры 2026 года: к целевым значениям движутся лишь 16,5% всех показателей системы ЦУР, военные расходы в мире достигли 2,9 триллиона долларов — больше, чем весь ежегодный разрыв в финансировании ЦУР для развивающихся стран, — а две трети наблюдаемых индикаторов либо стагнируют, либо ухудшаются. ИНФРАГРИН комментирует обзор ключевых результатов доклада.
Как считается результат и кто отчитывается
Индекс строится на данных международных статистических организаций — ООН, ВОЗ, ЮНЕСКО, МОТ, ФАО и других. Национальная отчетность напрямую не используется: это сделано намеренно, чтобы обеспечить сопоставимость между странами. Именно поэтому в рейтинге 169, а не все 193 члена ООН: остальные не прошли порог достаточности данных.
Параллельно с индексом существует механизм добровольных национальных обзоров (Voluntary National Reviews) — формат, в котором страны сами представляют ООН отчеты о прогрессе по ЦУР. К 2026 году в этом процессе приняли участие 190 государств. Такие отчеты не влияют на расчет индекса, но отражают политическую вовлеченность страны в повестку.
Открывающая глава доклада, подготовленная командой SDSN, формулирует восемь уроков, которые авторы извлекли из десятилетия реализации ЦУР.
Мир как фундамент любых трансформаций — первый и наиболее очевидный урок: войны разрушают инфраструктуру, вытесняют население, перенаправляют ресурсы и уничтожают институты, через которые только и возможна реализация.
Остальные уроки выстраиваются в логическую цепочку: ЦУР требуют структурных, а не косметических преобразований, а каждая трансформация предполагает инвестиционные горизонты в 20-30 лет, которые не вписываются ни в четырехлетний политический цикл, ни в горизонты капитальных рынков. Под такие горизонты нужны долгосрочные национальные планы, реализуемые на региональном и городском уровне.
Далее – глобальная финансовая архитектура требует реформы. Опасные технологии — искусственный интеллект, биобезопасность, геоинженерия — нуждаются в международном регулировании до наступления следующей катастрофы. Наконец, ООН должна физически присутствовать на всех континентах через новые кампусы в Азии, Латинской Америке и Африке.
Какие страны лидируют, а какие – отстают
Верхние строчки рейтинга традиционно занимают северные страны Европы: Финляндия — первое место с результатом 87,4 балла из 100 возможных, за ней Швеция, Дания, Норвегия, Германия. Их преимущество — социально-экономический блок ЦУР: охват медициной и образованием, городская инфраструктура, низкий уровень бедности. Там, где богатые страны проигрывают, — экологические цели: через импорт товаров, производство которых наносит ущерб в других странах, они фактически экспортируют часть своего экологического следа.
Главный структурный сдвиг десятилетия — ускорение Азии. Восточная и Южная Азия стала единственным регионом, опередившим все остальные по темпам прироста ЦУР-индекса с 2015 года. Индия поднялась на 18 позиций в рейтинге, Индонезия — на 15, Китай — на 14. Бангладеш и Вьетнам прибавили 8 и 7,7 процентных пункта соответственно в абсолютном выражении. Регион сближается с остальным миром прежде всего за счет социально-экономических ЦУР — снижения бедности, охвата образованием, базовой санитарии, доступа к электроэнергии.
На другом полюсе — Южный Судан с абсолютным минимумом рейтинга 2026 года: 39,9 балла, 169-е место из 169. Следом — Центральноафриканская Республика (43,3), Чад (43,9), Сомали (46,2), Судан (47,7), Йемен (47,8). Их объединяют не только структурная бедность, но и активные вооруженные конфликты, разрушающие в том числе статистические системы: реальный разрыв с целевыми значениями, вероятно, еще глубже, чем показывает индекс.
Нижняя треть рейтинга — почти весь блок Африки южнее Сахары: большинство стран региона прогрессировали медленнее, чем предполагал уровень их дохода. Экономический рост сам по себе не конвертируется в прогресс по ЦУР.
К каким целям приближаемся, а от каких откатываемся
Картина по отдельным целям неоднородна. Лучше всего обстоит дело с ЦУР 9 (промышленность, инновации и инфраструктура) и отдельными показателями ЦУР 3 (хорошее здоровье и благополучие) — там, где технологический прогресс или относительно дешевые инфраструктурные решения дают быстрый измеримый результат. Хуже всего — ЦУР 2 («Ликвидация голода») и ЦУР 16 («Мир, правосудие и эффективные институты»): оба в красной зоне без значимого прогресса.
ЦУР 2 тормозит по неочевидной причине. Традиционно ее ассоциируют с голодом и недоеданием в беднейших странах — и эта проблема никуда не делась. Но в совокупном индексе по ЦУР 2 страны с высоким доходом тянут показатель вниз через другой индикатор — ожирение. США фиксируют 42% взрослого населения с индексом массы тела выше 30, Катар — 43,1%, Саудовская Аравия — 40,6%. Тренд у всех трех — ухудшение. Экстремальный случай — тихоокеанские микрогосударства: Науру достигло 69,9%, Самоа — 62,4%. Причина известна: полная зависимость от импортных ультрапереработанных продуктов при отсутствии альтернатив. На другом конце этой шкалы — Тимор-Лешти (2,4%), Мадагаскар (4,3%), Камбоджа (4,4%), Бурунди (5%), Нигер (6%): страны с минимальным ожирением, но с хроническим недоеданием и высокой детской смертностью. ЦУР 2 в нынешнем виде охватывает обе проблемы одновременно, и разрыв между ними измеряется десятками процентных пунктов.
ЦУР 16 стагнирует глобально. Войны периода ЦУР — Украина, Газа, Судан, Йемен, восток Демократической Республики Конго, Мьянма, Сахель — дали, по данным Uppsala Conflict Data Program (исследовательская база вооруженных конфликтов Уппсальского университета, на которую опирается доклад), наибольшее число жертв с 1945 года. ЦУР 13 (борьба с изменением климата) также в числе проблемных по динамике: большинство стран либо стагнируют, либо ухудшают показатели выбросов. Исключение — ряд стран Восточной Азии с ускоренным наращиванием возобновляемой энергетики.
Россия стоит посередине
Россия занимает 51-е место из 169 (74,5 балла) — позиция почти не изменилась за десять лет, прирост с 2015 года составил 4,2 процентных пункта. Рядом по рейтингу — Китай (49-е место, 74,7 балла) и Бразилия (53-е место, 74,2 балла). Среди постсоветских стран: Украина — 42-я (75,9), Казахстан — 67-й (72,0), Узбекистан — 65-й (72,9).
Сильные стороны по данным профиля страны, зеленая зона: бедность (уровень по порогу $3 в день — 0,3%), показатели материнской смертности (9,4 на 100 000 живорожденных) и детской смертности до пяти лет (5,2 на 1000 живорожденных), доступ к интернету (94,4%), городская инфраструктура, неравенство доходов (коэффициент Джини — 33,0).
Проблемные сферы: образование (ЦУР 4 в красной зоне с негативным трендом), снижение расходов на НИОКР (0,9% ВВП, тренд отрицательный), сокращение числа патентных заявок.
В добровольном национальном обзоре Россия участвовала один раз за десять лет — наравне с Австралией, Южной Кореей, ЮАР и Великобританией, тогда как медианное значение по крупным экономикам — два обзора, а Египет, Индонезия, Мексика и Филиппины представили по четыре.
Комментарий ИНФРАГРИН
Доклад 2026 года ставит довольно жесткий диагноз: глобальная повестка ЦУР потерпела фиаско. Может быть много ответов на вопрос "почему", но один из них кроется в перекосе. Климатическая ЦУР 13, подкрепленная Парижским соглашением с его юридически обязывающим характером, собственной архитектурой ежегодных конференций сторон и финансовыми механизмами, вытянула на себя основной политический и инвестиционный ресурс. Остальные шестнадцать целей существуют в режиме желаемых без сопоставимой инфраструктуры исполнения. А декларации не выдерживают испытания временем.
В качестве образца долгосрочного планирования доклад приводит китайскую программу «Сделано в Китае — 2025» — стратегию промышленной модернизации и технологического суверенитета, принятую в мае 2015 года, за три месяца до подписания ЦУР.
Параллельно Китай последовательно проводил собственную энергетическую политику: к 2025 году доля чистой энергии во внутреннем потреблении достигла 48%. Это действительно показательная модель — сначала собственный расчет и план, потом публичное заявление. Именно такая последовательность, а не обратная, дает результат. За десять лет истории ЦУР лишь каждая шестая цель движется в нужном направлении — и это повод к пересмотру системы координат, насколько архитектура повестки соответствует реальным целям стран.
Структурный конфликт очень наглядно тестируется на ЦУР 2. Страна, где дети не имеют доступа к чистой питьевой воде, где сохраняется высокая детская смертность, где значительная часть населения страдает от хронического недоедания, воспринимает климатические обязательства как внешнее давление, не соразмерное ее первоочередным нуждам. Когда повестка не учитывает эту иерархию потребностей, она рискует восприниматься не как инструмент развития, а как навязывание. Что и произошло – и это уже не технический, а политический вопрос.
Из этого не следует, что цели надо упразднить или заморозить. Нарушение заповедей не отменяет необходимости самих заповедей как организующего института: без них теряется не только направление движения, но и общий язык для разговора о том, что считать прогрессом. ЦУР в их разнообразии — именно такая система координат: цели, охватывающие весь спектр человеческого развития, от питьевой воды и образования до климата и институтов.
То есть проблема не в архитектуре, а в том, что реализация и эксклюзивный фокус на ЦУР 13 оказались деформированными. Сохранить ЦУР как рамку после 2030 года (возможно, сократить их количество), восстановить баланс между целями, гарантировать незыблемость права каждой страны двигаться к ЦУР соразмерными темпами, — именно такие подходы должны стать основой содержательной повестки Саммита ЦУР, запланированного на сентябрь 2027 года.
Источник: Sustainable Development Report 2026. Implementing Sustainable Development: 2030 and Beyond. Jeffrey D. Sachs, Guillaume Lafortune, Grayson Fuller, Guilherme Iablonovski. SDSN / Dublin University Press, 2026.
Команда ИНФРАГРИН
