3 июня 2026 года на Петербургском международном экономическом форуме прошла специальная сессия, посвященная водной проблематике, — «Вызовы и перспективы международного водного сотрудничества: вода как фактор устойчивого развития». Семь спикеров — дипломаты, финансисты, ученые, представители гидроэнергетики и гражданского общества — обсуждали без обиняков: дефицит финансирования, риск приватизации воды, архитектуру международного сотрудничества и роль России в глобальном водном балансе. Модерировал дискуссию Сергей Кононученко, посол по особым поручениям МИД России, спецпредставитель министра по вопросам климата. ИНФРАГРИН фиксирует ключевые позиции.
Один миллиард получил воду. Но ждут — еще миллиарды
Ретно Марсуди, специальный посланник Генерального секретаря ООН по водным ресурсам, задала тон дискуссии статистикой и тезисом об объединении. По состоянию на 15 мая 2026 года около миллиарда человек дополнительно получили доступ к безопасной питьевой воде, еще более миллиарда — к базовой санитации. Прогресс по ЦУР-6 есть, но его недостаточно: 2,2 миллиарда человек по-прежнему лишены доступа к чистой воде, а экономическая ценность водных ресурсов составляет 53 триллиона долларов — и ежегодные потери от водного стресса достигают 6,9% ВВП в наиболее уязвимых странах.
Марсуди обозначила три приоритета: реагирование на дефицит воды (90% мер чрезвычайного реагирования в мире связаны с водой), закрытие инвестиционного разрыва в 114 миллиардов долларов и технологическое развитие. Особо она предупредила: искусственный интеллект и цифровые инновации сами по себе водоемки и не должны усугублять дефицит ресурса. В декабре 2026 года в Абу-Даби пройдет Конференция ООН по водным ресурсам — Марсуди назвала ее ключевой вехой для фиксации конкретных обязательств.
«Устойчивость водных ресурсов — это устойчивость нашего развития. Чем больше мы затягиваем меры, тем труднее нам обеспечивать это развитие».
Водную конвенцию подписали только 59 стран. И зачем создавать новую?
Руслан Эдельгериев, помощник Президента России и спецпредставитель по климату и водным ресурсам, обозначил позицию страны в дискуссии об архитектуре международного водного сотрудничества. Идею новой структуры ООН по воде он назвал преждевременной: действующая Водная конвенция ратифицирована лишь 59 государствами и задействована далеко не в полной мере. Вместо институционального новостроительства — гармонизация стандартов, взаимное признание методик и бассейновый подход. Отдельно Эдельгериев упомянул, что РАН уже ведет моделирование стока северных и сибирских рек: при научном обосновании и одобрении экологов возможна переброска воды на юг страны и в вододефицитные регионы за ее пределами. Главный же тезис — вода не порождает конфликты, она становится их инструментом.
«Вода больше выступает инструментом конфликта, чем его источником. Возьмем Крымский канал — он является инструментом, но не источником. И таких примеров много».
Во время засухи животные приходят на водопой и не конфликтуют. Людям пора
Вячеслав Фетисов, депутат Государственной думы и председатель Всероссийского общества охраны природы, говорил прямо и без дипломатических оговорок. Он обратил внимание на примеры гидрополитических конфликтов — на реках Парана, Меконг, в отношениях Индии и Пакистана, Узбекистана и Туркменистана — и констатировал общую черту: договоренности, заключенные десятилетия назад, не работают при изменившемся климате и новых экономических интересах.
Фетисов призвал к переходу от отраслевого управления водой («для сельского хозяйства», «для промышленности», «для населения» — раздельно) к бассейновому и к признанию воды базовым правом человека, а не экономическим товаром. Россия, по его словам, располагает для этого всем необходимым: водными ресурсами, научной базой, экспертным сообществом. Его предложение — инициировать водное перемирие и создать единую информационно-проектную площадку, где политики, ученые и гражданское общество работают совместно.
«Скоро будет война за воду. Мы хотим до этого дожить?»
Бизнес понимает водную проблему, но не инвестирует. Надо снижать риски
Екатерина Салугина-Сороковая, первый вице-президент Газпромбанка, зафиксировала принципиальный парадокс: и государства, и бизнес осознают риски водного стресса (к 2050 году — снижение ВВП ряда стран на 10–15%), однако доля частных инвестиций в водный сектор сегодня составляет менее 2%. Причина — высокая сложность проектов, отсутствие единых стандартов, непрозрачность правовых рамок для трансграничных объектов.
Газпромбанк выдвинул четыре конкретных предложения. Первое — создать типовую модель предпроектной подготовки трансграничных водных объектов с едиными требованиями к ТЭО, гидрологическому моделированию, экологической оценке и структуре межгосударственных обязательств: это снизит транзакционные издержки и сократит сроки. Второе — сформировать пул приоритетных водных проектов для презентации международным банкам развития и суверенным фондам на площадках ЕАЭС, ШОС, БРИКС. Третье — разработать типовую финансовую структуру с механизмом гарантий, резервными фондами и порядком исполнения платежных обязательств — это повысит кредитный рейтинг проектов. Четвертое — внедрить механизм «водного эффекта» как условие финансирования: снижение потерь воды на заданный процент фиксируется как KPI, нарушение которого ведет к техническому дефолту, — по аналогии с перформанс-контрактами в мировой практике.
«Водная дипломатия — это как нейрохирургия в медицине, высший пилотаж».
Деньги нельзя есть и пить. Люди обязательно вспомнят об этом...
Сергей Мачехин, заместитель генерального директора РусГидро по проектному инжинирингу, устойчивому развитию и международному сотрудничеству, начал с символичного примера: именно петербургский Ленгидропроект, входящий в группу РусГидро, в 2011 году построил комплекс защитных сооружений, навсегда избавивший город от угрозы наводнений. Масштаб российской гидроинфраструктуры впечатляет: 52 водохранилища общим объемом 418 тысяч кубических километров — при норме три литра на человека в день этого хватило бы всему населению планеты на 46,5 лет.
По его убеждению, водно-энергетический комплекс — красная нить, которая пронизывает все цели устойчивого развития, а не только ЦУР-6. Россия располагает уникальной экспертизой и готова ею делиться; научно-техническое сотрудничество в сфере воды он назвал новым мостом для выстраивания отношений с любыми странами. Мачехин является президентом Российского национального комитета Международной комиссии больших плотин, объединяющей 103 государства и более 10 тысяч экспертов, и только что вернулся с 94-й ассамблеи в Мексике, где представил доклад об умных плотинах. В мире насчитывается более 40 вооруженных конфликтов за доступ к водным ресурсам — и тем опаснее звучат идеи о приватизации воды. Сергей Мачехин напомнил о публичном заявлении бывшего гендиректора Nestle Марка Шнайдера, который предлагал передать пресную воду в частные руки — как привилегию для тех, кто умеет ею правильно управлять. И сразу назвал это катастрофическим тезисом.
«Деньги нельзя есть и нельзя пить. Люди вспомнят об этом — но, боюсь, слишком поздно».
Вода в современном мире является оружием. Надо строить мост
Дэвид Окпатума, соучредитель Организации по развитию и сотрудничеству в Африке, говорил от имени континента с прямотой очевидца. Из 153 стран, имеющих трансграничные водные ресурсы, лишь 43 располагают операционными соглашениями об их использовании; более 20 стран не имеют таких договоренностей вообще. В условиях изменения климата это, по его словам, «бомба замедленного действия».
Окпатума предложил рассматривать воду не как тему политики охраны окружающей среды, а как вопрос национальной и международной безопасности. Из этого следует принципиально иной уровень политической воли. Он выдвинул идею договора Глобального Юга по водным ресурсам с участием Африки, Латинской Америки и таких партнеров, как Россия — страны, по его оценке, лишенной колониального багажа в отношениях с африканскими государствами. Существующее сотрудничество России с Африкой в атомной и сельскохозяйственной сферах Окпатума назвал моделью, которую стоит распространить на водный сектор. Финансовый дефицит в 10–11 миллиардов долларов именно там, где он острее всего нужен, он охарактеризовал не как прагматизм, а как «паралич».
«История воды не может писаться только теми, кто выбирает сотрудничество или конфликт, — а теми, кто выбирает партнерство, а не патернализм, и жизнь, а не просто выгоду».
На пороге водно-продовольственный кризис. Появляется новый статус стран-стабилизаторов
Анастасия Лихачева, декан факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ, представила концепцию, которая, по ее словам, пока лишь нащупывается: вода в мировой экономике распределяется как сеть — через продовольствие, энергетику, водоемкую продукцию. Любая сеть нуждается в стабилизаторах. Россия с ее водным потенциалом де-факто уже выполняет роль одного из таких стабилизаторов — наряду с Бразилией, Индией, Таиландом, Вьетнамом — но эта роль «ни с кем не проговорена, не продумана, не структурирована».
Концепцию ВШЭ уже отрабатывает совместно с научными центрами Узбекистана при поддержке Газпромбанка — смотрит не на сегодняшний дефицит воды, а на то, какая вода понадобится экономике через десять лет и где. Развилка, которую предстоит обсуждать и на Конференции ООН в Абу-Даби, по словам Лихачевой, предельно проста.
«Мы либо уходим в модель, что каждая страна начинает бороться за лучшие условия для себя на водных рынках, либо мы находим формат сотрудничества».
Воды на планете достаточно. В дефиците — умение управлять
Георгий Белозеров, заместитель генерального директора Агентства стратегических инициатив, закрыл дискуссию тремя конкретными тезисами. Первый: человечество неправильно считает воду — учитывается лишь потребление, но не качество и количество сточных вод на всех этапах жизненного цикла продукта, от производства до утилизации. Без скрупулезного учета полной водной цепочки любые договоренности остаются приблизительными. Второй: реальная проблема не в дефиците воды, а в дефиците управления. АСИ совместно с Правительством России и ВШЭ разрабатывает подход к трансграничному управлению экосистемами через бассейновый принцип; потенциальным инструментом для других стран может стать российская система комплексного использования и охраны водных объектов (СКИ ОВО). Третий: без единой измеримости — общих стандартов учета воды во всех ее проявлениях — инвестиции в отрасль невозможны. Решение — прозрачная сетевая платформа, открытая не только для государств и корпораций, но и для граждан, напрямую заинтересованных в результате.
«Это дефицит не воды — дефицит управления. Нам надо договориться, как мы считаем воду во всех ее проявлениях. Без этого мы не сможем договариваться дальше».
Линия модератора
Сергей Кононученко вел сессию не только как модератор, но и как участник с собственной позицией. Между выступлениями он не раз возвращался к одной теме: водная повестка рискует повторить путь климатической — когда за прекраснодушными призывами к объединению следуют санкции, закрытый доступ к технологиям и непрозрачные торговые барьеры.
«Надеюсь, что водная площадка избежит негативного опыта, с которым мы постоянно сталкиваемся в рамках климатической повестки».
Конференция ООН по водным ресурсам пройдет в Абу-Даби 8–10 декабря 2026 года.
Команда ИНФРАГРИН
