Как оценить кредитный риск потери биоразнообразия?

Рынок суверенного долга оценивается в $83 трлн — это крупнейший класс финансовых активов в мире. Ни одно из трех ведущих рейтинговых агентств не закладывает в оценку кредитоспособности государств будущие потери биоразнообразия и экосистемных услуг. Группа из шести британских исследователей впервые встроила такие риски в методологию, аналогичную методологии S&P Global. Их статья «Biodiversity loss will decrease the future creditworthiness of nations» («Потеря биоразнообразия снизит будущую кредитоспособность государств») опубликована в журнале Nature Ecology & Evolution. ИНФРАГРИН представляет обзор материала с результатами примерения новой методологии.

Оценка рисков биоразнообразия пока в отстающих

Отправная точка исследования — констатация разрыва между климатической и природоохранной повесткой в финансах. Межправительственная группа экспертов по изменению климата (IPCC, учреждена Всемирной метеорологической организацией и Программой ООН по окружающей среде в 1988 году) на четверть века старше своего природного аналога — Межправительственной научно-политической платформы по биоразнообразию и экосистемным услугам (IPBES, создана в 2012 году).

Похожий разрыв есть и в экономической науке: знаменитый доклад 2006 года под руководством британского экономиста Николаса Стерна «Экономика изменения климата» (прим. ИНФРАГРИН) вышел на 15 лет раньше доклада «Экономика биоразнообразия», подготовленного в 2021 году по заказу британского Минфина под руководством математика-экономиста сэра Партхи Дасгупты из Кембриджского университета.

Наконец, Целевая группа по раскрытию финансовой информации, связанной с изменением климата (TCFD, создана Советом по финансовой стабильности в 2015 году под председательством Майкла Блумберга), на шесть лет опередила свой природный аналог — Целевую группу по раскрытию финансовой информации, связанной с природой (TNFD, создана в 2020 году).

При этом, как отмечают авторы, не менее половины мирового ВВП умеренно или сильно зависит от природы, а деградация экосистем — не абстрактная угроза: обезлесение и утрата видов повышают вероятность пандемий наподобие COVID-19, а частичный коллапс всего трех экосистемных услуг способен обернуться потерей мировой экономикой $2 трлн ежегодно уже к 2030 году.

Макроэкономические исследования по биоразнообразию до сих пор концентрировались на оценке природного капитала для благополучия людей, а не на финансовых рисках, тогда как климатические финансы уже давно считают агрегированные риски и оценивают такие эффекты, как обесценение активов.

Финансирование биоразнообразия — гораздо более молодая область: есть работы об условиях, при которых частный и государственный капитал поддерживает охрану природы, о необходимом объеме средств для целей Куньминско-Монреальской глобальной рамочной программы по биоразнообразию и о реакции инвесторов на новости об экологических рисках. Но авторы подчеркивают: сделки в сфере финансирования биоразнообразия и реакция рынков на заголовки новостей — не доказательство природоохранного результата и не замена строгой науки.

Рейтинговые агентства не видят перспективы

Авторы выбрали суверенный долг не случайно: это основной источник государственных инвестиций, цена которого — процентная ставка по государственным заимствованиям — определяет возможности развития страны, а сам такой долг считается «безопасным активом», к которому рынки обращаются во времена турбулентности. При этом обслуживание долга во многих странах уже становится серьезным ограничением для государственных финансов с разрушительными последствиями для устойчивого развития.

Рейтинговые агентства оценивают способность и готовность государств обслуживать долг, и от этой оценки зависит стоимость заимствований, а значит — глобальное распределение капитала. Ни одна из методологий «большой тройки» агентств прямо не учитывает будущие потери биоразнообразия и экосистемных услуг: агентства способны косвенно отражать только уже случившиеся, ретроспективные эффекты — например, если прошлые потери природы уже снизили ВВП или повысили долговую нагрузку.

Однако показатель, раскрывающий риск только «постфактум», малополезен для рынков, которые размещают капитал сегодня ради доходности завтра — авторы сравнивают это с разницей между диагнозом врача и результатами вскрытия.

При этом ведущие агентства уже ведут диалог с учеными, экономистами, поставщиками данных, экологическими НКО и международными финансовыми институтами о том, как учитывать потери природы, но пока не внесли соответствующих изменений в методологию.

Чтобы закрыть этот разрыв, авторы сначала построили модель, воспроизводящую текущие суверенные кредитные рейтинги, а затем встроили в нее прогнозные сценарии эколого-экономических изменений, чтобы смоделировать эффект потери природы на будущие рейтинги.

Исследователи предлагают модель с корректировкой на природу

Ядро расчетов — интегрированная модель GTAP-InVEST, которая связывает вычислимую модель общего равновесия GTAP (глобальная торговля, производство и потребление) с пространственно детализированной биофизической моделью InVEST, оценивающей экосистемные услуги. Это позволяет проследить, как изменения природного капитала распространяются по производственным цепочкам, торговым связям и далее — на макроэкономические показатели.

Из широкого спектра экосистемных услуг авторы отобрали три — тропическую древесину, дикое опыление и морское рыболовство, — исходя из двух критериев: наличие сопоставимых пространственных данных в глобальном масштабе и доказанная функциональная связь между биофизическими изменениями и производительностью конкретных секторов экономики. Другие услуги, например регулирование водного стока, не прошли отбор из-за недостатка гармонизированных глобальных данных.

Смоделированы два сценария.

Первый, BAU-ES (продолжение текущих тенденций с учетом деградации экосистем), предполагает, что нынешние темпы утраты природного капитала сохранятся до 2030 года, что даст мировой экономике примерно на $75 млрд (в ценах 2014 года) меньше по сравнению со сценарием без деградации экосистем.

Второй, более жесткий стресс-сценарий частичного коллапса экосистем (PEC), закладывает сокращение дикого опыления на 90%, падение биомассы уловов морского рыболовства на 90% и превращение 88% площади тропических лесов в травянистые сообщества и кустарники — совокупно это дает потерю мировой экономикой около $2 трлн (в ценах 2014 года) ежегодно по сравнению с базовым сценарием.

Авторы подчеркивают: оба сценария — это не вероятностные прогнозы, а инструмент моделирования последствий, поскольку нынешняя модельная база не позволяет присвоить конкретным исходам вероятности.

Для прогнозирования самих кредитных рейтингов построена модель случайного леса (random forest — модель машинного обучения, прим. ИНФРАГРИН), обученная на исторических данных S&P по 113 странам за 2015–2020 годы. Такой метод машинного обучения выбран потому, что лучше учитывает нелинейности, присущие дискретной структуре рейтинговых шкал.

Модель использует шесть макропоказателей, эти переменные отражают три опоры оценки S&P: экономические результаты, бюджетное здоровье и внешнюю устойчивость:

– ВВП на душу населения (в логарифмической форме),

– темпы роста ВВП,

– чистый государственный долг к ВВП,

– баланс расширенного правительства к ВВП,

– узкий чистый внешний долг к текущим поступлениям по счету текущих операций,

– баланс счета текущих операций к ВВП.

Результаты GTAP-InVEST по «скорректированному на природу» ВВП подставлялись в модель напрямую, а для остальных четырех показателей использовались полиномиальные функции невысокого порядка, откалиброванные на собственных исследованиях S&P о том, как ущерб ВВП от стихийных бедствий отражается на показателях государственного управления — это позволило сохранить методологическую состоятельность, опираясь на реальную практику агентства.

Выборка охватила 23 страны с достаточным покрытием данных GTAP-InVEST — вместе они представляют 5,5 млрд человек и включают как крупные экономики (Китай, Индию, США), так и богатые биоразнообразием развивающиеся страны (Бангладеш, Демократическая Республика Конго, Мадагаскар).

Вероятность суверенного дефолта может утраиваться

При сценарии BAU-ES экономический ущерб для большинства стран невелик: наиболее заметно теряет Бангладеш — 2% ВВП. Интересно, что Ангола и Демократическая Республика Конго в этом сценарии показывают рост ВВП на 1,3%, поскольку общий экономический рост в этих странах опережает темпы утраты экосистемных услуг.

При жестком сценарии PEC ВВП снижается уже во всех странах выборки, причем эффект распространяется и на страны без прямой зависимости от тропической древесины — например, Польша ощущает воздействие через торговые связи, хотя сама ее не производит. Сильнее всего сокращается ВВП тех стран, чья экономика больше всего зависит от трех рассматриваемых экосистемных услуг.

В части рейтингов при сценарии BAU-ES понижение минимум на одну ступень (на 20-ступенчатой шкале, аналогичной шкале S&P) грозит Индонезии, Бангладеш, Индии и Китаю. При сценарии PEC эффект гораздо резче: рейтинг Малайзии, по расчетам авторов, снижается на 6,3 ступени (при потере ВВП в 4,2%), Китая — на 5,5 ступени (при потере ВВП в 3,1%), Индии и Бангладеш — не менее чем на четыре ступени. Рейтинги Демократическая Республика Конго, Анголы и Мадагаскара в этом сценарии опускаются ниже минимального грейда, представленного в обучающих данных модели, то есть становятся фактически «неприсваиваемыми» — авторы отмечают, что это, вероятно, означало бы суверенный дефолт.

Ключевое методологическое наблюдение авторов — нелинейность связи между потерями ВВП и изменением рейтинга. Страны, чьи текущие показатели находятся вблизи границ рейтинговых категорий, получают непропорционально большое понижение рейтинга даже при умеренном шоке ВВП. Именно этим объясняется, почему Китай и Малайзия — при в целом среднем по выборке масштабе потерь ВВП — оказываются в числе стран с крупнейшим падением рейтинга: их исходные позиции находятся близко к пороговым значениям рейтинговых категорий.

Что касается вероятности дефолта, среди стран выборки наивысший базовый (нынешний) риск дефолта — у Бангладеш, Демократическая Республика Конго, Мадагаскара, Анголы и Пакистана. Дополнительный риск от утраты природы в сценарии PEC добавляется к этому базовому уровню: для Китая, например, вероятность дефолта утраивается — с базовых 2,1% до 6,7% (то есть добавляется 4,5 процентного пункта).

Россия попала в безопасную группу при узкой выборке направлений

Рисунок 1 статьи целиком посвящен страновым результатам и состоит из двух панелей с одной и той же выборкой стран, отсортированной по-разному. Россия присутствует на обеих панелях.

На панели a (изменение ВВП) Россия входит в группу наименее затронутых стран — вместе с ЮАР, США, Канадой, Японией, Польшей и Мексикой ее потеря ВВП при жестком сценарии PEC не превышает 1%, а при мягком BAU-ES практически неотличима от нуля.

На панели b (изменение кредитного рейтинга) картина та же: Россия занимает позицию с наименьшим изменением рейтинга во всей выборке при обоих сценариях — столбцы для нее едва выходят за пределы нуля и даже слегка уходят в положительную, а не отрицательную сторону шкалы. То есть ни заметного падения ВВП, ни понижения кредитного рейтинга модель для России не показывает — на фоне остальной выборки ее положение одно из самых благополучных.

При это надо иметь ввиду ограниченные направления выборки исследования, включающие только тропическую древесину, дикое опыление и морское рыболовство (прим. ИНФРАГРИН).

Утрата природы приведет к росту процентных платежей из бюджета

Главный финансовый результат работы — оценка дополнительных процентных платежей по государственному долгу. При сценарии PEC Китаю потребуется дополнительно $70 млрд в год на обслуживание долга, Индии — $49 млрд в год, что эквивалентно 2,4% медианного посленалогового дохода индийца.

В совокупности по всем 23 странам выборки дополнительные годовые процентные платежи могут достичь $162 млрд — эта сумма почти сопоставима с целевым показателем финансирования охраны природы в $200 млрд в год, заложенным в Куньминско-Монреальской глобальной рамочной программе по биоразнообразию, принятой в декабре 2022 года на 15-й конференции сторон Конвенции о биологическом разнообразии в Монреале.

Авторы указывают на ограниченный набор бюджетных развилок, которые встают перед правительствами при необходимости покрыть возросшие расходы на обслуживание долга: перераспределить государственные расходы за счет образования, здравоохранения и инфраструктуры, нарастить заимствования (что лишь откладывает проблему), допустить дефолт по суверенному долгу или повысить налоги. По расчетам, приведенным в статье, свыше 3,3 млрд человек уже сейчас живут в странах, где расходы на обслуживание долга превышают совокупные расходы на образование и здравоохранение — и рассматриваемые сценарии способны только усугубить эту диспропорцию.

Авторы представляют выводы и ограничивают периметр исследования

Центральный тезис статьи, которым авторы завершают ее основную часть, сформулирован как развилка «заплатить сейчас или заплатить позже»: инвестиции в природу сегодня создают долгосрочную отдачу для людей, бизнеса и самой природы, тогда как отказ от таких инвестиций несет значительные риски снижения без сопоставимого потенциала выигрыша.

Авторы прямо оговаривают ограничения своей модели. Рассмотрены только три экосистемные услуги — включение дополнительных компонентов природного капитала изменило бы и масштаб, и географию результатов. Результаты — это сценарное моделирование, а не вероятностный прогноз: модель не позволяет присвоить вероятности конкретным исходам. GTAP-InVEST проводит сравнительно-статический анализ (сопоставление базового и будущего равновесия) и не учитывает динамические обратные связи между экологическими, экономическими и бюджетными переменными во времени.

Многие блага экосистем не отражены в формальных рынках и остаются неучтенными, из-за чего, по признанию авторов, полученные оценки следует считать нижней границей масштаба риска.

Отдельной методологии кредитного риска для компаний авторы не представляют — вся модель ограничена уровнем суверенного долга. Единственное, что они отмечают в этой связи, — эффект «суверенного потолка»: рост стоимости заимствований для государства передается банкам и корпорациям внутри пострадавшей страны, поскольку их кредитные рейтинги, как правило, не могут превышать суверенный рейтинг самой страны.

Текущая версия модели не включает интегрированный финансовый блок, а сами вычислимые модели общего равновесия неизбежно опираются на допущения о темпах роста совокупной факторной производительности, эластичностях замещения и функциях полезности домохозяйств, что вносит дополнительную неопределенность. Как отмечают авторы, «выборка по всему пространству неопределенности остается важной задачей и приоритетом для дальнейшей работы».

В качестве направлений на будущее авторы называют разработку вероятностных подходов к оценке сценариев, совместное моделирование эффектов изменения климата и утраты биоразнообразия и количественную демонстрацию макроэкономической выгоды от природоохранных мер для использования в финансовой оценке рисков. Итоговый тезис статьи — экологи-исследователи и участники финансовых рынков объективно заинтересованы в одном и том же: точном выявлении и количественной оценке будущих рисков, а значит, междисциплинарное сотрудничество между ними — необходимое условие для перенаправления капитала в природоположительное русло.

Авторы: Matthew Agarwala (University of Sussex), Matt Burke (Sheffield University Management School), Prof. Patrycja Klusak (Edinburgh Business School, Heriot-Watt University), Moritz Kraemer (Senior Fellow, SOAS Centre for Sustainable Finance, University of London), Prof. Ulrich Volz (Director, SOAS Centre for Sustainable Finance, University of London), Prof. Benjamin K. Sovacool (University of Sussex).

Источник: Agarwala M., Burke M., Klusak P., Kraemer M., Volz U., Sovacool B.K. Biodiversity loss will decrease the future creditworthiness of nations // Nature Ecology & Evolution. 2026. Vol. 10. P. 1511–1520. DOI: 10.1038/s41559-026-03081-7. © 2026 The Author(s). Открытый доступ по лицензии Creative Commons Attribution 4.0 International (CC BY 4.0).

Изображение вверху: нейросеть Nano Banana PRO