Климатические финансирование отправляется в запас?

В течение завершающей недели июня 2026 года — три института разной природы синхронно смягчили климатическую обусловленность своих правил: Международная ассоциация рынков капитала (International Capital Market Association, ICMA) расширила критерии облигаций климатического перехода, Совет ЕС согласовал реформу ESG-фондов, а Всемирный банк отказался от количественной цели климатического финансирования. Три разных по форме решения — рыночный стандарт, законодательная реформа, институциональная политика — на деле являются реакцией на один и тот же макроэкономический контекст. ИНФРАГРИН публикует обзор анонсированных изменений.

Сюжет 1: ICMA расширяет рынок переходных облигаций

22 июня 2026 года, в день Ежегодной конференции Принципов ICMA в Милане, был опубликован пакет документов, дополняющих Руководство по облигациям климатического перехода (Climate Transition Bond Guidelines, CTBG), принятое в ноябре 2025 года. Центральный элемент — Вопросы и ответы по CTBG, разъясняющие применение гайдлайна к труднодекарбонизируемым секторам (hard-to-abate sectors), финансовым институтам и суверенным заемщикам. Параллельно вышло сопоставление Принципов зеленых облигаций (Green Bond Principles, GBP) с европейским Стандартом зеленых облигаций (EU Green Bond Standard, EuGBS) и аналитическая записка о структурном спросе на устойчивые облигации.

Формально Руководство по облигациям климатического перехода преподносится как техническое уточнение уже действующего стандарта. Но важен институциональный контекст: ICMA — торговая ассоциация с более чем 610 фирмами-членами, среди которых крупнейшие глобальные банки-андеррайтеры — BNP Paribas, Deutsche Bank, HSBC, Barclays, Citigroup, JPMorgan, UniCredit и другие. Именно эти банки структурируют и размещают облигационные выпуски, включая облигации нефтегазовых, металлургических и промышленных клиентов, и именно они формируют профильные комитеты ICMA, разрабатывающие гайдлайны.

Расширение допустимых категорий использования средств под лейблом облигации климатического перехода — досрочный вывод из эксплуатации высокоэмиссионных активов, технологии улавливания и хранения углерода, переход между видами топлива — открывает банкам-членам новый рынок андеррайтинга среди энергетических эмитентов, ранее не имевших доступа к маркированным облигациям из-за жестких критериев Принципов зеленых облигаций. То есть решение ICMA следует логике расширения предложения капитала под спрос энергетических компаний, а не абстрактной методологической эволюции.

Сюжет 2: Совет ЕС вводит новые категории фондов

24 июня 2026 года Совет ЕС согласовал переговорную позицию по реформе Регламента о раскрытии информации об устойчивом финансировании (Sustainable Finance Disclosure Regulation, SFDR), вводящую три новые категории фондов — «устойчивые» (sustainable), «переходные» (transition) и «базовые ESG» (ESG basics) — вместо действующей системы статей 8 и 9.

Действующая система SFDR классифицирует финансовые продукты по трём категориям, из которых статьи 8 и 9 — ключевые для «зелёной» маркировки:

– Статья 8 («светло-зеленые» фонды) — продукты, которые продвигают экологические или социальные характеристики (или их комбинацию), при условии, что компании-объекты инвестиций придерживаются практик надлежащего корпоративного управления. Раскрытие требует показать, как именно эти характеристики достигаются.

– Статья 9 («темно-зеленые» фонды) — продукты, для которых устойчивое инвестирование является самой инвестиционной целью, включая цель по снижению выбросов углерода. Требования к раскрытию здесь строже — нужно продемонстрировать, что инвестиции вносят вклад в экологическую или социальную цель, не нанося существенного вреда другим целям.

Именно эта бинарная система (продукт либо «светло-зеленый» по статье 8, либо «темно-зеленый» по статье 9, либо вне ESG-периметра) годами подвергалась критике за путаницу и риск гринвошинга, поскольку на практике многие управляющие компании присваивали себе статью 8 без содержательного соответствия критериям. Реформа, согласованная Советом ЕС 24 июня 2026 года, заменяет эту двухступенчатую систему на три новые категории — «sustainable», «transition», «ESG basics» — с более чёткими критериями для каждой.

Наряду с противодействие гринвошингу, у этого решения есть и другая причина — структурная уязвимость энергосистемы ЕС, заложенная многолетним отказом от российского газа. Доля российского газа в импорте ЕС упала с 45% до 19% в рамках плана «РеПауэрЕС» (REPowerEU), а 26 января 2026 года был формально принят регламент о полном прекращении импорта российских энергоносителей. На эту уже ослабленную систему наложилась блокада Ормузского пролива, начавшаяся в конце февраля 2026 года: с 28 февраля цены на газ в Европе выросли более чем на 60%, дополнительные расходы блока на импорт топлива к началу мая превысили 30 млрд евро.

Именно энергокризис вынуждает ЕС пересматривать Систему торговли выбросами, Механизм трансграничного углеродного регулирования (Carbon Border Adjustment Mechanism, CBAM) и Директиву о корпоративной отчетности в области устойчивого развития (Corporate Sustainability Due Diligence Directive, CSDDD).

Сюжет 3: Всемирный банк отказывается от климатической квоты

29 июня 2026 года Всемирный банк объявил об упразднении количественных целей климатического финансирования — 45% годового объёма кредитования на проекты с климатическими сопутствующими выгодами (climate co-benefits) и предшествующей цели 35% — при этом сам План действий по борьбе с изменением климата (Climate Change Action Plan, CCAP), срок действия которого истекал 30 июня 2026 года, продлён на неопределённый срок. Формулировка банка звучит так: «мы завершаем переход от входных показателей (inputs) к показателям результата (outcomes)».

В отдельных комментариях к этому решению прозвучало, что отмена количественной цели по климатическому финансированию произошла «по требованию нынешней администрации США, а также небольшого числа других стран, включая Россию и Саудовскую Аравию», которые являются акционерами Всемирного банка.

Однако претензии к качеству оценки климатических результатов Всемирного банка существовали задолго до решения администрации Трампа и опираются на независимый анализ. Доклад международной организации Oxfam «Climate Finance Unchecked», опубликованный в конце октября 2024 года, показал, что банк отчитывается о запланированных (budgeted) расходах на климатическое финансирование, а не о фактически потраченных суммах.

Анализ более 180 проектов выявил, что реальные расходы отличались от заявленных бюджетов на 26–43%. Из 104 млрд долларов, заявленных банком как климатическое финансирование за 2017–2023 годы, от 24 до 41 млрд долларов Oxfam называет фактически неучтёнными. Более того, свыше 800 проектов банка — почти треть климатического портфеля за исследуемый период — имели слабое либо полностью отсутствующее обоснование климатической пользы.

Авторы доклада констатируют: «никто — включая сам Банк — не имеет реального представления о том, сколько миллиардов долларов идёт на какие именно климатические меры». Этот системный разрыв между заявленными и фактическими климатическими расходами — самостоятельный и документированный аргумент в пользу пересмотра методологии оценки результатов, независимый от политического давления администрации США 2026 года.

В этом смысле аргумент о переходе к оценке по результату опирается на реальную проблему, а не только на политическую риторику.

Отмена количественной цели — это изменение внутренней методологической рамки банка, которое формально не сокращает и не увеличивает объём климатического финансирования напрямую.

КОММЕНТАРИЙ ИНФРАГРИН

Три формально разных решения — техническое уточнение рыночного стандарта, законодательная позиция по реформе раскрытия информации устойчивых фондов, отказ от институциональной квоты — при сопоставлении по датам и мотивам складываются в единую картину: климатическая обусловленность финансирования системно отступает под давлением двух совпавших по времени факторов — энергетического кризиса и геополитического противостояния.

Когда транзакционные издержки климатического регулирования сталкиваются с острой экономической и геополитической турбулентностью, у институтов с разной природой — торговой ассоциации, законодательного органа и банка развития — обнаруживается общий тренд в снижении этой нагрузки: у ICMA это банки-андеррайтеры и энергетические эмитенты, у ЕС — энергозависимая промышленность и потребители, у Всемирного банка — крупнейший акционер-экспортер энергоносителей. Синхронность дат в этом свете не случайность, а индикатор того, что климатическая повестка временно теряет приоритет там, где она входит в прямой конфликт с интересами ключевых экономических игроков в условиях кризиса.

Изображение вверху: нейросеть Nano Banana Pro